Русская
Страница
Живаго Джа

Jah Rastafari!
Jah Live!
News
Фото
Сказки
Победа
Волшебник

Обратная Связь   
Links

    


Книга
Растафари
Король Поэтов
Адепт Поэзии
Ithiopia
Вест-Индия
Rasta-Культура
Rasta-Хронология
Rasta на Карибах
H.I.M. Quotes
H.I.M. о лидерстве
Marcus Garvey
Наследники Гарви
Мегажурналист

    


Академик
в Аквариуме

Русский реггей
Rasta & Reggae
Roots Reggae
Riddimistical
I Riddims

Calypso
Audio
Video
DreadBull
Jah Republic
Жак Мантэки
Simba Vibration

Markscheider Kunst
Юстас Алексу  
Пушкин-реггей-фест 

 

    

 

   


 

Факты и факты, разные вещи -
это всё куча дерьма, понимаешь?
Нет правды, кроме единой правды,
и это - правда Jah Rastafari.
Боб Марли, 1978 год.

Роман Русский Реггей - читать всем! Захватывающий роман от адепта эстрадной поэзии, основателя Джа Дивижн - читается на одном дыхании и рассказывает о мире отечественного регги (той его части, к которой автор имеет непосредственное отношение) из самого сердца происходящего.

Русский реггей
Роман
Александр Дельфинов

Я танцую реггей на грязном снегу,
Моя тень на твоем берегу, Африка...
К.О.Т. Африка

 

Реггей - это что?
Поп-музыкальный стиль, зародившийся на Ямайке?
Политизированный шоу-бизнес?
Сладкая приманка для новых членов экзотической контркультурной секты?
Пропаганда марихуаны на радость наркомафии?
А может быть, реггей - это нежный плач души вперемешку с суровым смехом?
Автор не знает точных ответов.
В России на рубеже 80-х - 90-х "позитивные вибрации" захватили многих из нас. Это было сильно: весь мир заворачивался в ослепительную красно-желто-зеленую спираль, и казалось, только протяни руку - вот оно, счастье! Лови за хвост!
Годы с грохотом пролетели мимо, дудя в трубу и подскакивая на стыках.
Выродились в клоунов сами себя обманувшие пророки.
Сошли со сцены оказавшиеся слабаками герои.
Отдали Богу душу симпатичные - и не очень - ребята.
Отупели былые острословы.
В основу этого сочинения положено то, что не купишь на рынке, но что иногда удается хорошо продать - собственный опыт.
Иллюзий больше нет, но все еще звучит музыка.
Бас и ритм.
Word, sound and power

Глава 1.
Серьезный реггей-бизнес

1. Утро с Крокодилом
2. В стену головой
3. Как я впервые услышал реггей
4. Экспроприация
5. Позитивные вибрации

  

Глава 2.
1. Чай с сахаром
2. Речь Ай-Вана
3. Таинственный гость
4. Искусственное яйцо
5. Штурм
6. Обезьянник

  

Глава 3.
Не плачь о женщине

1. Дрэды и полная Луна
2. Моя Королева
3. Строгий Брат Маркус
4. "Язык Тосквы"
5. Путешествие в Ветербург
Промежуточная глава.
"Армия Джа"

Из блокнота Барабаса
1. Полет Гектора
2. Деловые люди
3. Ночные дела
4. "Армия!"
5. ДЖА

  

Глава 4.
Концерт Уроя

1. Пешком к Барабасу
2. Завтрак за круглым столом
3. "Джамбамбуния"
4. Герой прошедшего времени
5. "Где Сион? Где Сион?"
6. "Я вижу Бога!"

  

Глава 5.
Солдат и Красавица

1. От звонка до звонка
2. Стая бритых
3. Сбор биомусора
4. Спор о вере и благочестии
5. Килограмм пуха
6. Конопляная невеста
Глава 6.
Что делать?

1. Перед телеком.
2. Крокодилово дело.
3. Тосква фестивальная.
4. Прыжок Рыси.
5. В гостях у девушки.

  

Промежуточная глава.
"Корневая Система".

1. Назад к корням
2. Встреча в сквоте
3. Над облаками
4. Движение людей Джа
5. Путешествие в Голимоград
6. Под капельницей

  

Глава 7.
Триста серебряников.

1. В андеграунде
2. Паспорт
3. Мастер-план
4. Поэтри-слэм
5. Блудница вавилонская
6. Диалог на бегу
Глава 8.
Заграница нам поможет.

1. Тосква-Амстердам
2. Старый растаман
3. Расскажи мне про покупки!
4. На старом пирсе.
5. Правильный человек
                              в нужном месте

  

Глава 9.
Радио Ямайка

1. Из оверграунда в хайграунд
2. Тайна серебристого чемоданчика
3. Метод Билли
4. Маленький Апокалипсис
5. Булкотряска

  

Промежуточная глава.
Узники калейдоскопа

1. Профессор Рагамафин
2. "Корни Дуба"
3. Танцующий Инженер
4. Айшаман
5. Леди Вайб
Глава 10.
Ямайские развлечения

1. Прогулка в даунтаун
2. Переезд и перченая курица
3. Наркоконтроль
4. Кингстон, Тиволи Гарден.

  

Глава 11.

  

Глава 12.

Глава 4. Концерт Уроя.

Пешком к Барабасу. - Завтрак за круглым столом. - "Джамбамбуния". - Герой прошедшего времени. - "Где Сион? Где Сион?" - "Я вижу Бога!"

1. Пешком к Барабасу.

Babylon on I right
Babylon on I left
Babylon in front of I
An Babylon behine I
Michael Smith. I an I Alone

Поезд прибыл на Тосковский вокзал Святого Ветербурга ровно в девять часов. Я имел честь пробудиться примерно за час до сего знаменательного события. Ночью никто не лез, проводники просто проигнорировали безбилетное человекообразное существо. Утром соскочил с верхней полки, и на меня коровьими глазами мягко, с затаенной слезой взглянули ехавшие внизу две угрюмых тетки в помятых кофтах (у одной розовая, у другой фиолетовая), молча жевавшие пирожки с чаем. Да, дрэды пугают мирных граждан! Даже такие короткие и жидкие, как у меня. Ибо напоминают о неминуемой каре Джа за все людские прегрешения. Но и о его великой милости тоже напоминают, вот в чем парадокс. Если это, конечно, парадокс, а не... Стоп. Не гнать. Я дал себе слово.

Я отстоял мини-очередь в туалет, размышляя о качественном изменении сервиса на железных дорогах за прошедшие полтора десятилетия. Когда мы путешествовали с Гектором, несчастные вагоны скрипели, словно вот-вот развалятся, проводники напоминали нечистых духов из древне-кужебарской легенды о передвижной выгребной яме, а пассажиры дрожали от животного ужаса перед забойной неизвестностью. На наших глазах отплясывала последнюю лихую джигу веселая "империя зла", реальный социализм не то что без человеческого, а без какого бы то ни было лица. Колосс не на глиняных ногах, а вообще без ног.

А нынче все было чин чинарем. Чисто, членораздельно, чувствительно. Моя скромная персона тряслась в свеженьком, удобненьком вагончике управляемой демократии, намертво прицепленном к составу нового мирового порядка, с локомотивом глобальной экономики во главе, с целой компанией довольных машинистов в просторной кабине - Мультикультуралом, Неолибералом, Капиталом-Транснационалом и прочими. А по краям железнодорожного полотна бессильно скалили окровавленные клыки исламистские террористы, ультрарадикальные ура-патриоты, леваки-интеллектуалы и прочая маргинальная шелудь. Зря швыряли они в наш экспресс бутыли с коктейлем Молотова, на лету превращавшимся в кока-колу. Без толку подкладывали под рельсы пластиковую взрывчатку, под тяжестью поезда трансформировавшуюся в жевательную резинку. Безответно поминали они наперебой Владыку Миров и его Пророка, Даждь-Бога с Лелью да Перуном, Карла Маркса с Жаком Лаканом. Никакие заклинания не помогали им. А мы хохотали, глядя на них из-за пуленепробиваемых окон, и распевали позитивные политкорректные гимны, и мчались мимо на всех парах, выйдя на финишную прямую, по направлению к стране плешивых людей, которые питаются сырой рыбой да древесными шишками, за которой лежит страна, где в воздухе густо рассыпаны птичьи перья, мешающие видеть, а еще дальше - неминуемый край земного диска, за которым... Стоп. Не гнать. Труднее всего сдерживать слово, которое дал самому себе.

Умывшись и почистив зубы (зубная паста и щетка всегда со мной, господа, в специальном дорожном футляре!), я довольно осмотрел собственную физиономию в вычищенном туалетном зеркале. Фонарь под глазом почти потух. Пожалуй, обойдусь без очков. Хотя лучше все же с очками. Кстати, пятнадцать лет назад в вагонных сортирах нередко вообще не имелось зеркал, а зачастую и стекол в окнах. Да, в деле дорожной гигиены мы добились большого прогресса! И это радует, ибо по состоянию уборных судят о степени цивилизованности. Хотя что такое цивилизованность? Прагматики скажут: это степень экономической свободы. Романтики скажут: это способность любить Родину безответно. Либертарианцы скажут: это когда количество самоубийств превышает количество убийств. Шизоаналитики скажут: это возвращение к животному существованию на высшем витке техногенности. Болтуны скажут... Стоп! Стоп! Стоп!

В дверь заколотили. Мне пришлось покинуть комнатку для медитация, вернувшись к жующим теткам. Те уже расправились с пирожками и разглядывали проносившиеся за окном заснеженные пригородные промзоны - полуживые жертвы гонки разоружений. А может, это были уютные дачные участки или великолепный ингерманландский лес, приветливо машущий нам вслед корявыми сучьями? Мы приближались к Ветербургу, остальное неважно. В конце концов, гонка вооружений - разве это лучше? Настоящий растаман выступает за Peace, Love & Inity! Я быстренько сложил вещички, накинул пальто, натянул свое шапо и, не прощаясь с глупыми (или мудрыми?) тетками, пошел по вагонам в сторону головы состава. Меня никто не остановил, а зачем? Главное: в любой, даже самой экстремальной ситуации по возможности сохранять невозмутимый, слегка глуповатый вид. Это помогает преодолевать бытовые трудности. А сейчас ситуация была вполне бытовая, но отнюдь не экстремальная. Так что поезд с легким скрипом затормозил, и вот я уже вдыхаю обжигающе морозный воздух Ветербурга, выскочив из первого вагона. Я стремительно зашагал по платформе с грязными, обледеневшими краями, напоминавшими беззубые челюсти гигантского престарелого гомункулуса.

Не стал идти сквозь здание вокзала, свернул налево. Когда-то здесь на углу толклись глухонемые, сейчас не было никого. Может, просто слишком холодно? Пар извергался изо рта, как лава из взорвавшегося Кракатау. Минус двадцать? Минус тридцать? В Ветербурге повышенная влажность, ощущаемая температура здесь порой значительно ниже фактической, отражаемой на термометрах. Скорее в метро! Там всегда тепло, там легче выжить (пока не затопили). Вскинув рюкзачок, шагнул было к прозрачным дверям метрополитена, как вдруг вспомнил, что денег-то ноль. Это смутило. Так бывает: совершив удачный подрыв, бомбист незамеченным покидает место преступления, чтобы попасться в лапы жандармов кровавого режима на какой-нибудь глупости, например, на безбилетном проезде. Что делать? Эти гады установили в ветербуржском метро иные турникеты, нежели у нас, в Тоскве. Здесь путь тебе преграждали поперечные железные штыри, отходившие в сторону, когда ты бросал жетон в прожорливую щель, и неумолимо упиравшиеся в пах, ежели лез напролом со всей дури. Проблема в том, что в моем темно-зеленом безразмерном пальто прыгать через турникеты было не сподручно, к тому же возле них замаячила серая униформа. Проверки документов да личного досмотра только не хватало! Ладно, блин, пойду пешком. Поморожусь, авось не помру. Ошарашу Барабаса!

2. Завтрак за круглым столом.

strawberry ice cream
rasberry ice cream
dem a bury wi
u nuh si
hot dog ice cream
liven de american dream
Mutabaruka. Junk Food

Сорок минут торопливой ходьбы, и я добрался до цели. Так разогрелся, что расстегнул пальто. Здоровее буду! Дом на Площади Искусств нисколько не изменился за эти 15 лет, а может, я просто не заметил изменений, изменившись сам? Впрочем, вот он, первый сюрприз: электронный код на двери! Да и дверь новая, металлическая, а раньше подъезд Барабаса всегда был раскрыт настежь. Какой же номер его квартиры? 14? 19? Набрал оба варианта, на первом никто не ответил, на втором, не отвечая, замкнули цепь - раздалось жужжание, замок легонько щелкнул. Потянул дверь на себя, та бесшумно растворилась. В узеньком гробике лифта, где с трудом уминались два человеческих тела, поднялся на последний этаж. Расположение искомого жилища я помнил безошибочно, но выяснил, что номер квартиры - 24. Позвонил долгим звонком. А вдруг Барабас еще спит? В старые времена он редко поднимался раньше часа... Я ожидал услышать лай - лохматый терьер Робин всегда откликался первым, но вместо этого из-за двери раздался звонкий детский голосок:

- Кто там?
- Э-э... Это к Борису, - чуть запнувшись, ответил я.

И снял темные очки, упрятав их во внутренний карман. Еще через полминуты дверь открылась. На пороге стоял Барабас - высокий, широкоплечий, чуть лысеющий, в тельняшке, джинсах и домашних шлепанцах.

- Ух ты! - воскликнул он. - Вот уж кого не ожидал увидеть! Ю-Лов! Ну заходи, заходи, бродяга!

Бродяга не стал медлить и ввалился внутрь. Скинул пальтище. Снял шапищу. Почесался, покряхтел, оглянулся. Стащил башмачищи. Кашлянул и спросил:

- Пожрать есть чо?
- Пошли на кухню, мы там завтракаем, - улыбнулся Барабас. - На, держи-ка гостевые...

И выдал безразмерные тапки, куда неосторожные гости проваливались с головой. (Однажды в барабасовские тапки провалилась целая фура пластилина, но это было давно и неправда.) Мы прошли на кухню по длиннющему, казавшемуся бесконечным коридору. За круглым столом в теплом, немного тесном кухонном помещении обнаружились: девочка лет десяти, два мальчика от трех до шести и некое ангелоподобное кудрявое существо в детском стульчике, а также весьма суровая нестарая особа в черном одеянии с изображением трехглазого льва и надписью "Jah Guide!".

- Мама, ты его знаешь? - спросила девочка.
- Кто же его не знает, - особа окинула меня неприветливым взором. - Садись, чаю налью.
- Пешком шел, - сообщил я, усаживаясь на свободный стул.
- Зря, - откликнулась особа, бывшая, как вы уже поняли, супругой Барабаса.
- Где? - спросила старшая девочка.
- Где шел? - уточнил я. - От вокзала сюда.
- Где моя чашка? - уточнила девочка.
- Погоди, Марфа, я тебе дам, - откликнулся Барабас, пошуровал в шкафчике над мойкой и протянул девочке чашку, куда та немедленно принялась наливать молоко из пакета.

Я окинул убранство стола. Белая булка. Масло. Тонко нарезанный сыр. Чашки с чаем. Наполовину пустая (или наполовину полная?) сахарница. Початая баночка детского питания перед малышом. Небогато... Но кто из нас стал богат за эти 15 лет? Расколбас не в счет, он никогда не был нашим. Имелась еще пара перцев. Разве по-настоящему богат Танцующий Инженер с Русской реггей-студии? Я никогда не залезал в его карман и не читал его налоговой декларации (которую он никогда и не заполнял). Или Гектор из "Армии Джа", чей серьезный реггей-бизнес не для слабых нервами, хотя после того, как он сыграл наркодилера в тупой комедии класса "Ж", я понял, что сам он больше не торгует. Хотя кто сегодня не торгует? Каждый из нас торгует собой в полный рост, под проценты. Просто везет не всем, а тем, кто поет слаще и кладет чаще. Читали рассказ Куросавы "В чаще"? Одно и то же выглядит иначе с разных точек зрения, но завтрак за круглым столом на кухне Барабаса выглядел именно тем, чем и был: вполне здоровым и питательным, без излишеств.

- Давай, растаман, не стесняйся, - подтолкнул меня в бок Барабас. - Ты, как всегда, вовремя. В городе Урой, сегодня вечером у него концерт - первый лет за пять. Угощайся чем Бог послал. Потом пойдем потолкуем.

Я налил себе чаю, откусил булки с сыром. У Барабаса была семья, а у меня не было. Моя Королева покинула своего Короля, оставшегося без короны, а заодно и без королевства. Впрочем, мне казалось, что это произошло уже в прошлом веке, а нынче на повестке дня искрили нулями долги и расплывались злые кляксы на протоколе неудач. Я надеялся, что Барабас поможет мне организовать закупку для последующей транспортировки в Тоскву. Пока есть спрос, будет и предложение. Я не знал, каким путем раздобыть деньги для проклятого Расколбаса и как получить обратно свою технику тоже не понимал. За моей спиной не топорщились стволы лазерных пушек растафарианского военного космофлота. Я был лишен мобильной связи. У меня не было денег. У меня до сих пор болел бок и все еще виднелся фонарь под глазом.

- А почему у тебя синяк? - деловито осведомился мальчик постарше. - Ты дрался?
- Он упал с лестницы, - вступила супруга Барабаса. - И так двадцать семь раз.
- Двадцать семь? - ужаснулся мальчик.
- Мама шутит. На самом деле я упал только один раз.

Я улыбнулся мальчику, жуя бутерброд. Его мама могла говорить что угодно, например, обзывать меня тосковским хлыщом или самоедистым мажором, я все равно приехал не к ней. Только к Барабасу у меня было дело, только ему я доверял. Почему-то точно знал: меня он никогда не кинет. Хотя не стал бы его искушать, да и вообще не стал бы я никого искушать. Хотя кто из нас уберегся от искушений? Может, Улли Красный, который играл на трубе и один в один снимал интонацию Альфы Блонди, когда пел (а он умел петь и по-французски, и на ловкой имитации патуа)? Говорят, Улли где-то на Валааме, православный послушник или монах. А может, первый администратор "Армии Джа" Жендос-Ахмет? У него было два имени, русское и татарское, но это не уберегло его от закрытия на долгие годы за особо крупное количество хмурого с отягчающими обстоятельствами в виде попытки бегства. Или Лена Колос, наша красавица-любимица? Когда-то она занималась в любительской хоровой студии в Подтосковье, потом работала на подпевках во всех реггей-группах страны, которых в то время насчитывалось меньше, чем пальцев на одной руке, потом куда-то исчезла...

Я допил чай и поставил чашку на стол. Она совершила посадку мягко, как корабль инопланетной нечисти в "Людях в черном-2". В последнее время мир стало легче объяснить, пропустив его через голливудскую мясорубку образов. Хорошо это или плохо? Если сравнивать себя с секс-символами сезона, чем многие из нас балуются осознанно или неосознанно, то в выигрыше всегда останутся секс-символы. Ведь за билеты платят идентифицирующиеся. А идентифицируемые снимают кассу и тратятся на благотворительность после бурного траха, отложив свадьбу до судного дня. Такая, с вашего позволения, вульгарная раста-диалектика. Аминь.

3. "Джамбамбуния".

Oh what a dread, dread whola one,
The Rasta Man come from Zion.
What a strange, what a dread, but a righteous man,
The Rasta Man, him come from Zion.
Bunny Wailer. Rastaman

Мы с Барабасом засели в маленькой комнате с потертыми обоями, заваленной всяким хламом: старыми чемоданами, корзинами, картонными коробками. Пятнадцать лет назад, когда родители Барабаса были еще живы, здесь обитал он сам, а гостям своим стелил на полу или ставил маленькую раскладушку. Вон она, пылится в углу, пружинные крепления наполовину отвалились. Здесь, приоткрыв окошко, мы смолили набитую шалой беломорину, а в дверь врывалась барабасова матушка, без устали боровшаяся с дурными наклонностями сына. Она проиграла эту войну, которую не стоило начинать. Сейчас ее уже не было, а Барабас маленьким ножичком ловко измельчал кусочек темно-зеленого твердого, смешивал с табаком "Драм" и скручивал джойнт из двух бумажек, склеенных предварительно буквой "Г". Подручным средством ему служил флаер размером с почтовую открытку, анонсировавший сегодняшний концерт Уроя. Барабас чиркнул спичкой, затянулся. Я взял со стола флаер, заметно поцарапанный лезвием, еще сохранивший остатки табачной мелочи.

На меня в упор глянуло морщинистое, напряжное лицо. Возьмите тяжелую челюсть Игги Попа, жирные губы Оззи Осборна, расплющенный нос Жерара Депардье, хищно-детский взгляд Майка Тайсона, хипповский хаер Джона Леннона, берет Че Гевары, харизму графа Дракулы, добавьте к этому ядовито-яркий светофорный шарфик, густо усыпанный конопляными пятилистниками - вот и получится Урой, славный реггей-герой... Текст под фотографией гласил: "Урой возвращается! Единственный концерт лидера легендарной "Корневой Системы" в клубе "Джамбамбуния"! Начало в 21.00. Вход 200 руб".

- Ты его уже видел? - спросил я.
- Ага, - коротко ответил Барабас.
- Ну как?
- Понимаешь, вот Гектор - талант, но никогда не тянул на лидера, поэтому все и превратилось у него в клоунаду. А Урой... Он мог бы стать вторым Цоем...
- Но не стал.
- Не стал...

Барабас протянул мне джойнт. Дверь комнаты распахнулась.

- Боря, ты мне нужен, надо белье достать из машины и повесить, - раздался нервный женский голос.
- Сейчас иду, - ответил Барабас. - Закрой дверь, чтобы дым в коридор не шел.

Дверь захлопнулась. Все течет, все меняется, не проходит только любовь. Ненависть проходит, а любовь - нет, хотя они срослись перегородками, и одно имеет тенденцию мутировать в другое. Но это я так, в паузе между выстрелами.

- Чем занят? - спросил Барабас.
- Да так... Студию мою разгромили, слышал?
- Кто?!
- Расколбас.
- О... Этот может. За что?
- Денег ему был должен, полторы штуки. Ну, и остался должен. Короче, ищу темы интересные. Хочу кое-что в Тоскву отвезти, врубаешься?
- Темы есть, если поискать, можно найти. А деньги?
- Денег тоже надо вырубить.
- Это сложнее...
- Понимаю, - я вернул ему на четверть приконченный джойнт. - А ты, значит, на семейном?
- Мы с Янкой венчались, ты в курсе?
- Поздравляю...
- Сколько мы не виделись-то?
- Давненько... - Я призадумался. - С тех пор как ты по Европам мотаться отправился. Лет восемь?

Дверь снова распахнулась. Гневная Янка возникла на пороге, ожгла нас взором горящим и исчезла. Издалека донеслись детские вопли.

- Пойду помогу ей, - сказал Барабас, подымаясь из продавленного кресла - того самого, в котором он любил сидеть 15 лет назад, когда мы без конца музицировали в этой самой комнатушке. - Вечером в клубе будет пара интересных джентльменов, тебе с ними потолковать стоит.

И он ушел, а я остался вспоминать былое. Когда-то в начале 90-х Барабас приезжал ко мне в Тоскву, это было после его первого паломничества во Францию, где он около двух месяцев проработал сборщиков винограда в какой-то южной провинции. Проживая в общежитии для сезонных рабочих, он как-то утром, идя на работу, обнаружил под лестницей огромный контейнер, набитый серебряными кулонами с изображениями знаков Зодиака. Недолго думая, Барабас набил этими кулонами карманы, причем с виду количество их в контейнере даже слегка увеличилось. "Надо продать", - поделился замыслом Барабас, показывая мне шар из перепутавшихся цепочек с торчавшими во все стороны Весами, Козерогами и Близнецами. Мы пошли на Народный рынок, забрели вглубь торговых рядов, обратились к восточным мужчинам: "Не нужны серебряные кулоны из Парижа?" На нас аки стая фурий налетела толпа, оттеснила на рыночные зады, под серый заборик. Перед моим лицом замелькало открытое лезвие маленького перочинного ножика. "Эй, слюшай, пачом продаешь?" - пугали дети гор. Мы пугались, но не подавали виду. "Десять рублей штука!" - настаивал Барабас. Я поддакивал и ворочался, пытаясь вырваться из цепких рук. "Агиль придет, он решит!" Нас плотно зажало кольцо щетинистых, черноволосых абреков, благоухающих пряностями, чесноком, острым перцем и честным базарным потом. Откуда не возьмись явился Агиль: с сединой на висках, с холодным авторитетным взглядом из-под кустистых бровей. Перед ним все расступились. Нас отпустили. Агиль повертел в руках серебряного Тельца, которого нам с трудом удалось отделить от общей спутанной зодиачной массы. "Дэсят рублэв за всо!" - предложил Агиль, сверкнув золотыми передними. "За всё - сто!" - уперся Карабас. На периферии внимания снова засверкал ножичек. "Твой друг, он кто?" - спросил меня Агиль. "Лучший в стране реггей-басист!" Агиль не очень понял, что я имею в виду, но это сыграло свою положительную роль. В результате мы взяли восемьдесят рублей и благополучно ретировались с рынка, выйдя из дела с чистым выигрышем. Думаю, Агиль тоже неплохо нагрел руки. Наверное, он потом каждый кулон по сотне отдавал. Интересно, Барабас продолжает играть на басу?

- А ты на басу продолжаешь играть? - поинтересовался я, когда мы вышли из дома около половины девятого и двинулись в сторону автобусной остановки.
- Бас имеется, потом покажу, - Барабас улыбнулся. - Хороший бас у меня! Но чаще программирую... В "Кубэйсе" работаю последнее время, мне нравится. Я тебе нарежу пару треков на болванку, послушаешь...

Место, куда привела нас мозолистая рука судьбы, располагалось в средних размеров строении, на вид напоминавшем бункер противовоздушной обороны. Правда, для настоящего бункера здание было слишком здоровым и бросающимся в глаза. Скорее всего, когда-то здесь располагался какой-то склад или мастерская. Сейчас над главными воротами повесили вывеску с грубо намалеванной пальмой (иной скажет: в стиле промышленного примитивизма) и надписью большими светящимися красно-желто-зелеными буквами: "Джамбамбуния". В клубе с этим дурацким названием на входе стоял здоровый лысый придурок с мизантропической меланхолией в бесцветных глазах. Перед ним зависала небольшая очередь. Особого лома на предстоящее выступление не наблюдалось. Барабас смело протолкался сквозь жидкую стайку малолеток. Завидев нас, лысый придурок оживился:

- Билеты есть?
- Мы в списке.

Долго возя пальцем-сосиской по листочку, на котором в столбик были выписаны фамилии приглашенных гостей, лысый придурок обнаружил требуемую запись и потерял к нам всяческий интерес, предоставив собственной судьбе. Мы вошли внутрь. Помещение клуба выглядело типичным для такого рода заведений: барная стойка с пыльной батареей всех подобающих фирменных бутылок и отдельным краном для пива "Русская волна", на котором делалась основная молодежная касса. Стены выкрашены в черный цвет, в углу - маленькая сцена, повсюду расставлены столики. Было еще второе помещение, там к потолку зачем-то присобачили огромное количество пластмассовых кукол-младенцев - дизайнерский изыск, обернувшийся непредусмотренной некрофилией. Барабас взял два зеленых чая, мы уселись в дальний уголок.

4. Герой прошедшего времени.

me come ya fee rule dancehall - lord & mercy
me come ya fee rugby and smaller
so going tell it to the nation, enemies and friends
my god
cool ruler come again
Gregory Isaacs. Cool Ruler Come Again

Конечно, в 21.00 никакого концерта не началось. Где вы видели в России, чтобы хоть что-то начиналось вовремя, если только это не пресс-конференция начальника Федеральной наркополиции? Пока зал потихоньку заполнялся, Барабас успел рассказать, что в основном зарабатывает сочинением джинглов и записью рекламных роликов на радио "Северный Ветер". Что его жена в прошлом участвовала в каких-то сомнительных сделках по недвижимости, но сейчас этот бизнес заглох (всю сомнительную недвижимость уже сделали), и она в основном сидит дома с детьми, отчего сильно злится, и курит твердый, отчего немного добреет. Что он записал альбом инструментального даба под красивым названием "Там чудеса", но ему предложили такой невыгодный и кабальный контракт на выпускающем лэйбле в Тоскве, что он пока в раздумьях.

- Вонючий шоу-бизнес клубный, да это хуже рабства, - ругался Барабас, сворачивая под столом очередной джойнт. - Пять альбомов за три года! Да я эти двенадцать треков два года мастерил! Это же не куличики лепить... А потом два концерта здесь, три там, зарабатываешь штуку в лучшем случае, а у меня дети! Суета это все... Батюшка наш так говорит: "Не греби против течения, а лучше приделай к своей лодке мотор".
- Ты в церковь ходишь? - заинтересовался я. - Как там относятся к твоему курению ганджа?
- Это все поверхностное, понимаешь? Кто-то курит, кто-то нет... Православие - это наши корни, нельзя отказываться от собственной сути. Молитва и покаяние - вот что ценится, брат растаман.
- Да какой я растаман? - не согласился я. - Что это вообще такое - русский растаман? Ты же не веришь в то, что последний император Эфиопии был живым Богом?
- Понимаешь, император Эфиопии - это православный император... - начал было Барабас, но тут на сцене зажегся свет и появились музыканты.

За барабаны уселся скрюченный мужик в потертой майке с изображением Боба Марли, почти лишенным портретного сходства. Он постучал в бочку и прошелся палочками по тарелкам. Гитарист выглядел так, словно его сначала закатали в ковер, потом спустили вниз по лестнице, снова раскатали, сунули гитару и сказали: "На, играй!". На его не самой свежей майке виднелась надпись "Russian Guitar", и не было сомнений, он сыграет, как сможет. Но наиболее ярко выглядел басист - пузатый дядька неопределенного возраста и ростом, наверное, полтора метра с мизинцем без ногтя. Вот она, реформированная и обновленная "Корневая Система"!

Барабанщик отстукал начало - раз, два, три, четыре! Оркестр грянул. Если бы кабацкие лабухи, для души блюзующие и джазующие, попробовали изобразить что-нибудь из реггей - классики, перед этим порепетировав пару раз, обильно сопровождая творческую работу пиво-водочными возлияниями и без конца обкуриваясь, то вот и получилось бы ровно то, что мы услышали в тот вечер в поганой, хоть и гостеприимной "Джамбамбунии". Барабанщик пендюрил на своем агрегате, как будто мечтал оторваться от пола, пробить потолок и улететь на Камчатку. Гитарист то и дело срывался на хард-роковые соляки в духе Ингви Мальмстина, но вовремя вспоминал, что играет русский реггей, и переходил на сопливое пиццикато. Басист просто бухал и бахал, как попало, сохраняя кирпичное выражение того сильно волосатого места, где у людей обычно бывает лицо. Они играли один и тот же квадрат минут пять, а потом на сцену медленно выковылял Урой, согбенный и посверкивающий глазками, как старец-колдун, благословляющий членов племени на охоту за последним еще не подохшим мамонтом. Он подошел к микрофону и сказал:

- Уберите гестапо в зале! Вы что, охуели там?

Действительно, свет в зале сразу же потух. Я почувствовал, что черная волна уроевой энергетики неумолимо затопляет убогий подвал. Зеленый молодняк пустился в пляс перед сценой. Им хоть в бубен бей, они запляшут. Музыканты сделали секундную паузу и грянули вновь. Урой хмуро оглядел собравшихся и неожиданно сильным, низким голосом завел страшную песню:

Пророк святого шоу-бизнеса ослеп и нелеп.
Коммерческий хлеб. Порнографический рэп.
Нефтяные вампиры. Политический склеп.
Неофашистский реванш, православный НЭП.
Я никого не призываю бороться за власть,
Но если ты встал, можешь снова упасть,
И тогда твоя жизнь
Не будет стоить и гроша.
Это реггей убийства и грабежа!
Это реггей насилия и мятежа!

Во имя Джа Растафарай ты обдолбан весь день.
Ты возвращался к корням, но стал похожим на пень.
Ты давно уже зомби, ты давно уже тень.
Зарабатывать деньги тебе просто лень,
А тебе нужна слава, тебе нужен успех!
Такие подарки, увы, не для всех.
Ты предал сам себя,
Ты хуже грязного бомжа...
Это реггей убийства и грабежа!
Это реггей насилия и мятежа!

Тебе снится, что тебя преследует ФСБ.
У тебя паранойя, у тебя МДП.
Тебе надо лечится, но закрыт ЛТП.
Отчуждение, страхи и т.д., и т.п.
И ты пел о любви, но это только слова.
Ты в резиновом танке, вокруг война.
Бомбардировщики-мухи
Неприятно жужжат.
Это реггей убийства и грабежа!
Это реггей насилия и мятежа!

От этого гимна еще в середине 80-х у слушателей мурашки бежали по спине, правда, тогда Урой произносил "коммунистический стэп" вместо "порнографический рэп" и "КГБ" вместо "ФСБ", но это ведь мелочи, не правда ли, друзья? Настоящему поэту наплевать на эпоху, его слова всегда актуальны независимо от времени года. Век-волкодав лает, телега едет, музыка играет, были бы крепки баяны! А уж в баянах Урой знал толк.

5. "Где Сион? Где Сион?"

I used to put my tv on or listen to the radio.
I even read the daily news and I chat with neighbourhood,
But you know the news, they never change, oh Jah!
What's going on? My Lord! This world is crazy.
Ras Nama. Dis Crazy World

Уроевский гитарист совсем разошелся. Он проваливался в такие дикие запилы, что Ричи Блэкмор от зависти перекусил бы струны на своем "Фендере", а Аль ди Меола подошел бы просить автограф. Впрочем, триумфу этого новоявленного гения всеподавляющего электрогитарного солирования с применением педали типа "фузз" немного мешала все нараставшая расстроенность инструмента. Но истинные современные художники не обращают внимания на детали в порыве к прекрасному целому. И гитарист вдохновенно пилил, периодически прерывая свои мегавиртуозные сверхскоростные проходы резкой чеканкой слабой доли на манер жесткой рубки дров топором. С силой, напоминавшей о прежнем Урое, вокалист спел еще пару песен, но как-то быстро стух, я заметил капли пота, выступившие на лбу. В наши времена Валерий Урываев по прозвищу Урой начинал потеть примерно на 70-й минуте непрерывного выступления. Сейчас его едва хватило на четверть часа. Группа сделала паузу. Барабанщик, запрокинув голову, сделал два нормальных глотка из пластикового бокала с пивом и снова спрятал его где-то позади. Гитарист начал крутить колки на гитаре и сбил весь строй окончательно. Басист стоял недвижим, только водил выпученными глазами по сторонам. Мы с Барабасом молчали. Мы слишком хорошо знали Уроя, чтобы чему-то удивляться.

А тот ушел со сцены. Музыканты в отсутствие певца как-то стушевались, начали переговариваться, потом заиграли приреггеенный блюз, и гитарист заблеял в микрофон:

Вавилон! Вавилон!
Никому не нужен он!
Где Сион? Где Сион?
Блам-балалим-бан-бон!

О Джа! О Джа! О Джа!
Помощь Джа нам всем нужна.
Благовонь воскури,
Брам-барарим-брам-бри!

Он немного не попадал в ноты, а саунд совсем расползся. Народ, почувствовав слабину, разбрелся по углам, лишь одна подвыпившая пара была готова дэнсить хоть до утра. Барабанщик и басист принялись играть в Слая и Робби, преувеличенно синхронно вступая - тарелка плюс слэп - после синкопированной паузы, но выходило больше похожим на пьяный похоронный оркестр. Под эту пародию на независимую альтернативную поп-музыку в проклятой "Джамбамбунии" на моих глазах хоронили легенду о "Корневой Системе". А она упорно вылезала из могилы, как скауты-зомби в фильме Микеле Соави "Делль аморе, делла морте". Я одним глотком осушил остатки остывшего чая. А гитарист продолжал блажить в том же духе:

Говорят, что как-то раз
Съездил Боб Марлей на Марс,
Марсианская герла
Ему сына родила!

Говорят, что на Юпитер
Тош решил поехать Питер.
Ехал Питер на Юпитер,
Об Юпитер дрэды вытер!

Я уже наклонился было, чтобы сказать Барабасу, мол, еще пять минут - и я убегу, но тут запас номеров с гитаристом подошел к концу, и на сцену снова выбрел Урой - еще медленнее, чем в начале концерта. Он полз полусгорбленный, выставив вперед подбородок, с белой электрогитарой, болтавшейся на длинном ремне. Подойдя к микрофону, Урой сказал:

- Каждому свое... Вам тексты, небось, нужны? Я не тексты пишу, я болью дышу... А, да что говорить... - он махнул рукой в сторону публики и отвернулся.

Постояв немного, сделал знак музыкантам. Барабанщик торопливо сыграл брейк, все вступили одновременно, а Урой почему-то попозже, после чего так и продолжал с запозданием на полтакта, как он выражался, "стучать долю". Музыканты на ходу попытались перестроиться, кое-как сыгрались, но Урой не слушал их, он тоскливым вопросительным знаком изогнулся над запятой микрофона. Казалось, из его рта сейчас полетят тире и точки азбуки Морзе, но вместо этого он принялся причитать:

- Кайя! Марихуана! Кайя! Марихуана!

Потом резко оборвал игру. Группа продолжала развивать тему без него. Урой постоял немного молча, потом отчетливо сказал в микрофон:

- Текст забыл... Кто-нибудь помнит текст?

Подвыпившая парочка в угаре подбежала к самой сцене, на секунду вскочила на край, снова спрыгнула и убежала на середину танцпола. Урой вдруг стал явственно оползать вниз по микрофонной стойке, как сонный Каа по древесному стволу. Его глаза полузакрылись. Он спал прямо на сцене, стоя, во время концерта. Гитарист подошел к микрофону и зарычал:

- Кайя! Марихуана! Кайя! Марихуана!

Мне стало страшно. Барабас недовольно качал головой. Но мы слишком хорошо знали Уроя, чтобы удивляться, и знали, что главное еще впереди. А публика тем временем снова начала танцевать. Подвалила компания совсем юных любителей реггей, которые блестели глазами и оживленно улыбались, явно хорошенько провентилировав легкие перед тем как войти. Вокруг нас скопилась почти сотня разновозрастных любителей дунуть, прикрывавших свои пристрастия разглагольствованиями о музыке и религии. Похоже, их мало интересовало, что творится на сцене. И если бы Урой вдруг снял трусы или блеванул, большинство восприняло бы это как допустимый предел новаторства. Почему белые музыканты в большинстве своем играют реггей так, словно это пластиковая метровая линейка, от которой надо кусачками отщипывать по десять миллиметров? "Я хотел бы быть черным" - так называлась одна из песен Уроя, которую он больше не пел. К сожалению, он и впрямь стал черным - только в совершенно другом смысле.

- Пойдем выйдем, проветримся, - предложил Барабас.

Мы, одевшись, вышли из клуба постоять на свежем воздухе. Хотелось дождаться конца концерта, чтобы перекинуться все же парой слов с Уроем. А на улице свирепел дубняк. Метрах в двадцати от нас у тротуара припарковались два видавших виды советских автобуса марки ПАЗ, как запоздавшие рыболовецкие траулеры в замерзающем порту. Красные габаритные огни погасли. "Что они забыли на этой гиблой улице?" - подумал я. Кровь застыла, пальцы заледенели. Со свистом налетел порыв ветра. Вьюга взметнула снеговые резцы.

- Не, здесь делать нечего! - закричал я. - Возвращаемся!

Мы вернулись в "Джамбамбунию". В маленьком фойе-прихожей, где располагался гардероб и две туалетные двери, сидел на откидном стуле молодой мускулистый гардеробщик. Он исполнял заодно функцию охранника, а фейс-контроллер - тот лысый придурок - куда-то исчез. Мы снова отдали свои одеяния, гардеробщик критически осмотрел мое пальто, брезгливо зацепив его двумя пальцами, а бундесовскую потертую куртку Барабаса принял с преувеличенным вниманием. "Он что, издевается над нами?" - подумал я. Барабас исчез за дверью с буквой "М", из двери с буквой "Ж" выскочила мадемуазель Стрекоза и с веселым жужжанием полетела на расцветавший всеми цветами радуги недалекий танцпол. Хлопнула дверь в основное пространство клуба. Гардеробщик закурил ментолового "Соборянина" и включил радио. Я прислушался. Чуть истеричный мужской голос излагал с легкой, как бы простуженной хрипотцой:

- Либерасты говорят нам, что детей убивать нельзя. Известный правозащитничек Дурман, прославившийся своей откровенной поддержкой осужденного недавно олигарха Кондаковского, уверяет, что "убийство ребенка - преступление непростительное". Да, он прав: убивать детей нельзя - но только до тех пор, пока это действительно дети. Согласно статистике, в современной России как минимум 45% детей - это практически взрослые люди, недоразвитые лишь физически. Когда я гляжу в лицо такого, с позволения коллеги Дурмана, "ребенка", я понимаю: преступление - это что-то совсем другое. Преступление - это ненавидеть Родину, преступление - это получать зарплату у вора Кондаковского. Когда же эти якобы "дети" грабят и насилуют на наших улицах, что же, мы должны спокойно проходить мимо, потому что нам, мол, Запад не позволяет? Пора уже научиться смотреть на мир собственными глазами, независимо, не дожидаясь, пока Запад позволит. Море волнуется раз - детская игра. Все ее знают. Дети играют. Взрослые наблюдают со стороны и улыбаются. Улыбаются дурманы, улыбаются кондаковские. Но вот море волнуется два - дети перестают играть и убивают взрослых. Вот почему я говорю: единственный способ спасти будущее России - убивать детей!

Не успел я осознать весь невероятный смысл речи неизвестного радиоведущего, как появившийся Барабас вновь увлек меня вглубь клуба, в просмоленное табачным чадом позитивно-демоническое чрево отвратительной "Джамбамбунии".

4. "Я вижу Бога!"

And so great is a man goin to be praised
Selassie I liveth everytime
I say Jah shall execute judgment and justice
and none shall escape or get mercy, what me say
Selassie I liveth everytime, what me say
Capleton. Wings of the Morning

В русскоязычном изводе романа отца киберпанка Уильяма Гибсона "Все вечеринки завтрашнего дня" переводчику особенно удалась следующая фраза: "Стенки были из какой-то обшивки дешевого дерева, которая имитировала скверную имитацию какой-то другой обшивки, которая, вероятно, имитировала некий ныне забытый оригинал". Вот так и нынешняя "Корневая Система" имитировала забытый оригинал самой себя, хотя единственным участником той, нашей "Корневой Системы", помимо самого Уроя, был Барабас - но он давно уже не играл вместе с этим человеком. А я вообще никогда с ним не играл, хотя пробовал. Но если кто-то настроился на обстоятельный рассказ из серии "Мемуары того самого парня", то вынужден обломать подобные ожидания, ибо ход событий повернулся следующим образом.

Урой на сцене вновь собрался с силами, став похожим на усталого белоголового сипа отряда соколообразных семейства ястребиных. Музыканты взметнулись на вершину звукового гребня и обрушили на нас поток скрежета и писка - это закончился очередной номер.

- Сейчас мы сыграем одну старую... - выдохнул Урой, когда они завершили. - Последнюю сыграем вам... Это старая одна...

Он поднял правую руку, музыканты испуганно затихли. Барабанщик быстренько хлебнул из пластикового стакана. Урой провел медиатором по гитаре и вдруг отчаянно заколотил по ней в ритме расколбашенного ска, затянул низким голосом:

Камни упали и будут лежать.
Нам никуда с тобой не убежать.
Там, где прошел пожар,
Я вижу Джа!

Я знал эту вещь, когда-то, услышав именно ее на полуподпольном сейшене "Корневой Системы" в октябре 1989, в клубе общежития ЦФГУ, я почувствовал, что огонь жжет меня изнутри. Можно было расценить это, как призыв Джа или как результат трансового воздействия монотонной громкой ритмичной музыки. Но сейчас я никак не успел расценить актуальную версию изначального хита, которым Урой по традиции завершал все свои концерты.

- Я вижу Бога... - простонал Урой в микрофон.

Публика плясала как угорелая. "Похоже на сектантские радения каких-нибудь шейкеров-трясунов, - подумал я - Или на наших хлыстов-христов...". Неожиданно двери клуба распахнулись от сильного удара тяжеленным сапогом. Вверх тормашками на танцпол вылетел охранник-гардеробщик, а затем двое ОМОНовцев в масках кинг-конг и бронежилетах втащили за шиворот извивающегося угрем лысого придурка. На его гладко выбритом лице читался принципиальный отказ от дачи любых показаний. А может, наоборот, готовность оговорить кого угодно. Ему дали пинка, и он повалился сверху на гардеробщика. Автоматчики-гиганты заполнили весь зал. Включился верхний свет. Музыка стихла.

- Привет, гестапо, - сомнамбулически произнес в микрофон Урой, встал и удалился со сцены.

Инструменталисты последовали его примеру. Барабас сделал резкое движение рукой, скидывая криминал в темный угол, после чего лишил себя всяких эмоций и откинулся на спинку стула, зорко наблюдая за происходящим. Мне бояться было, в общем, нечего, разве что за отсутствие регистрации могут придраться. Но это вообще ерунда. Не то что в Тоскве после того как взорвали вокзал... А в "Джамбамбунии" происходила банальная плановая облава. Биороботы с руганью бродили между столиками. От них за версту несло хорошо тренированным духом насилия. Сейчас этот запах сконцентрировался и бил по эмоциональному контуру, как молот скинхеда с надписью "Смерть!" бьет по фанерному изображению цунарэфа. Хотя почему по фанерному? Посетителей резко прессовали. Совали под ребра. Орали. Клали лицом на танцпол. Лежащих пинали ногами (тех, кто вслух возмущался). К чести нападавших надо отметить, что девушек сразу отвели в сторону, и с ними там разбирались другие биороботы, без бронежилетов, камни помягче, так сказать.

- Грамотная зачистка! - восхищенно просипел кто-то у меня за спиной.

Я оглянулся. Прямо на меня надвигался огромный ОМОНовец с двойным подбородком и калашом наперевес, как рассвирепевший титан на простого смертного.

- В стране война, а ты тут яйцами гремишь, сука! - заорал биоробот.

И наехал на меня, как тяжелый каток на мягкий асфальт. Серия вспышек, мелькание теней, перевороты пространства, ворох цветных ленточек, россыпь окровавленного конфетти, плазменные молнии поперек экрана... И вот я уже валяюсь перед входом в этот поганый клубешник, одеться не дали, лицом в снегу, в одном ряду с такими же счастливцами. В свете фонаря. Под порывами вьюги. Головы не поднять. Болит разбитый нос. Подкатил ментовской важняк на мерсе, с ним рядом встал джип, который не выключал фар. Я подумал, что в их резком свете мы, лежавшие распластавшись, похожи на участников выявленного истинными арийцами злостного еврейского подполья году эдак в 44-м где-нибудь на оккупированных территориях. Несколько ментов в теплых шинелях безучастно смотрели на нас. Другие суетились у входа в клуб. Где-то поблизости взвизгнул женский голос, тут же кто-то весело и грубо заржал. Мы лежали как свежевыловленные тунцы на оптовом рыбном рынке в начале базарного дня. Вдоль положенных в снег расхаживал двухметрового роста детина в маске и шлеме, но без автомата.

- Кто шевельнется, я сразу пизжу! - предупредил он. - Хрена себе! Наркоманы!

Никто не шевелился. Рядом со мной лежал Барабас.

- Сходили на концертик, - хихикнул он. - Нас сейчас заморозят тут!
- Документы, кстати, не отобрали, - заметил я.
- Они другое ищут...
- Интересно, где Урой?
- Кто там разманделся в тишине ночной? - наш шлемоголовый страж застыл в хищной стойке. - Я реально упиздошу щас!

Весь этот таратай-театр продолжался около получасу. Когда я почувствовал, что температура тела понизилась до порога переносимости, нас резко оторвали от земли, метнули за одежкой (приоткрылась дверь женского туалета, я коротко заметил лысого придурка в наручниках, на коленях, перед ним двое ментов, его лицо было все в крови). Затем нас плотно упаковали в те самые покорябанные ПАЗики, которые мы с Барабасом заметили в прошлый, столь беспечный, выход из клуба. Кто же думал, что окончательно покидать эту мерзкую "Джамбамбунию" придется в столь леденяще комфортабельных условиях? С самого начала не показался мне этот клубешник! Основательное количество временно задержанных доставили в отделение, где еще довольно долго томили бюрократическими придирками и сбивали с толку грубыми психическими атаками, но в результате нас с Барабасом отпустили практически без повреждений, если не считать моего распухшего носа и его отобранных денег. Около двух ночи мы встали на продуваемом всеми ветрами Проспекте Морской Славы. Машин, как назло, не было.

- Уверен, Урой скипнул первым через какую-нибудь заднюю дверь, - сказал Барабас, ежась от холода и стуча ногой об ногу. - По крайней мере, в отделении его не было.
- Слушай, ну почему так х-холодно? - стучал зубами я.
- Говорят, в Ветербурге три месяца холодно, а потом наступает зима, - засмеялся мой старый друг.

На последние 100 рублей, которые Барабас чудом сохранил от прожигающего все карманы насквозь ока алчных блюстителей порядка, мы поймали раздолбанную "Тойоту" с печальным усатым водителем, в профиль похожим на Сталина. И покатили на Площадь Искусств, как истинные ценители ночных приключений после честно загубленного вечера. Итог дня: никого не встретили, ни о чем ни с кем не поговорили, дело мое не продвинулось ни на йоту, зато послушали угрюмый музон и вляпались в ментовское дерьмо. Вот что я называю "реальным позитивом", братья и сестры! Села!

П.С. Правда, рассказывают, что где-нибудь в Бразилии или Аргентине менты куда круче, они просто сразу мочат насмерть, и ничего потом никому не докажешь, так что у нас вовсе не кровавый, а вполне себе такой вегетарианский режимчик. Джа Растафорай!

Продолжение здесь.

Безусловно, все персонажи вымышлены, а любое совпадение случайно....
И, конечно, мы чтим и уважаем законодательство РФ.
Роман является интеллектуальной собственностью автора и предназначен для ознакомления.
Это значит что ссылку на этот роман просто необходимо разослать всем друзьям для ознакомления. ;-)
Jah Rastafari!

Jah Rastafari!  |  Jah Live!  |  Растафари  |  News  |  Audio  |  Video  |  Вест-Индия  |  Мини-магазин  |  Русский реггей
Книга  |  Победа  |  Сказки  |  Академик  |  Адепт  |  Король  |  Мегажурналист  |  Раста-Хронология  |  H.I.M. Quotes   
   Rasta & Reggae  |  Roots Reggae  |  Simba  |  Jah Republic  |  DreadBull  |  Links  |  Русская Страница Живаго Джа   


Рейтинг@Mail.ru