Русская
Страница
Живаго Джа

Jah Rastafari!
Jah Live!
News
Фото
Сказки
Победа
Волшебник

Обратная Связь   
Links

    


Книга
Растафари
Король Поэтов
Адепт Поэзии
Ithiopia
Вест-Индия
Rasta-Культура
Rasta-Хронология
Rasta на Карибах
H.I.M. Quotes
H.I.M. о лидерстве
Marcus Garvey
Наследники Гарви
Мегажурналист

    


Академик
в Аквариуме

Русский реггей
Rasta & Reggae
Roots Reggae
Riddimistical
I Riddims

Calypso
Audio
Video
DreadBull
Jah Republic
Жак Мантэки
Simba Vibration

Markscheider Kunst
Юстас Алексу  
Пушкин-реггей-фест 

 

    

 

   


 

Факты и факты, разные вещи -
это всё куча дерьма, понимаешь?
Нет правды, кроме единой правды,
и это - правда Jah Rastafari.
Боб Марли, 1978 год.

Роман Русский Реггей - читать всем! Захватывающий роман от адепта эстрадной поэзии, основателя Джа Дивижн - читается на одном дыхании и рассказывает о мире отечественного регги (той его части, к которой автор имеет непосредственное отношение) из самого сердца происходящего.

Русский реггей
Роман
Александр Дельфинов

Я танцую реггей на грязном снегу,
Моя тень на твоем берегу, Африка...
К.О.Т. Африка

 

Реггей - это что?
Поп-музыкальный стиль, зародившийся на Ямайке?
Политизированный шоу-бизнес?
Сладкая приманка для новых членов экзотической контркультурной секты?
Пропаганда марихуаны на радость наркомафии?
А может быть, реггей - это нежный плач души вперемешку с суровым смехом?
Автор не знает точных ответов.
В России на рубеже 80-х - 90-х "позитивные вибрации" захватили многих из нас. Это было сильно: весь мир заворачивался в ослепительную красно-желто-зеленую спираль, и казалось, только протяни руку - вот оно, счастье! Лови за хвост!
Годы с грохотом пролетели мимо, дудя в трубу и подскакивая на стыках.
Выродились в клоунов сами себя обманувшие пророки.
Сошли со сцены оказавшиеся слабаками герои.
Отдали Богу душу симпатичные - и не очень - ребята.
Отупели былые острословы.
В основу этого сочинения положено то, что не купишь на рынке, но что иногда удается хорошо продать - собственный опыт.
Иллюзий больше нет, но все еще звучит музыка.
Бас и ритм.
Word, sound and power

Глава 1.
Серьезный реггей-бизнес

1. Утро с Крокодилом
2. В стену головой
3. Как я впервые услышал реггей
4. Экспроприация
5. Позитивные вибрации

  

Глава 2.
1. Чай с сахаром
2. Речь Ай-Вана
3. Таинственный гость
4. Искусственное яйцо
5. Штурм
6. Обезьянник

  

Глава 3.
Не плачь о женщине

1. Дрэды и полная Луна
2. Моя Королева
3. Строгий Брат Маркус
4. "Язык Тосквы"
5. Путешествие в Ветербург
Глава
"Армия Джа"

Из блокнота Барабаса
1. Полет Гектора
2. Деловые люди
3. Ночные дела
4. "Армия!"
5. ДЖА

  

Глава 4.
Концерт Уроя

1. Пешком к Барабасу
2. Завтрак за круглым столом
3. "Джамбамбуния"
4. Герой прошедшего времени
5. "Где Сион? Где Сион?"
6. "Я вижу Бога!"

  

Глава 5.
Солдат и Красавица

1. От звонка до звонка
2. Стая бритых
3. Сбор биомусора
4. Спор о вере и благочестии
5. Килограмм пуха
6. Конопляная невеста
Глава 6.
Что делать?

1. Перед телеком.
2. Крокодилово дело.
3. Тосква фестивальная.
4. Прыжок Рыси.
5. В гостях у девушки.

  

Промежуточная глава.
"Корневая Система".

1. Назад к корням
2. Встреча в сквоте
3. Над облаками
4. Движение людей Джа
5. Путешествие в Голимоград
6. Под капельницей

  

Глава 7.
Триста серебряников.

1. В андеграунде
2. Паспорт
3. Мастер-план
4. Поэтри-слэм
5. Блудница вавилонская
6. Диалог на бегу

Глава 8. Заграница нам поможет.

Тосква-Амстердам. - Старый растаман. - Расскажи мне про покупки! - На старом пирсе. - Правильный человек в нужном месте.

1. Тосква-Амстердам.

There is a land, far far away
Where there's no night, there's only day
Look into the book of life, and you will see
That there's a land, far far away
The Abyssinians. Satta Massagana

Вы можете задавать мне вопросы. Например, насколько правдива эта история?

Конечно, она лжива от корки до корки, а как иначе?

Представьте себе вечер в приятном кафе. Народу не много - в самый раз. Диджей играет хорошую музыку - ньюскульную даб-подборку, с акцентированными низкими частотами. Классный звук! Можете представить себе классный звук, по-настоящему классный? Каждый может представить такое. Пусть даже у каждого свое представление о классном звуке. В конце концов, звук возникает - и исчезает. Есть, конечно, вполне научные и объективные знания о том, как добиться такого звука. Но мне не хотелось бы сейчас вам рассказывать байки из серии "тяжелая доля звукорежиссера". Не для того мы встретились, не для того познакомились. Мы собрались, чтобы послушать Музыку. Она объединяет нас - хотя иногда это объединение кажется иллюзорным. Ведь не только о звуке мнения расходятся, о Музыке мнений и того больше, это просто лабиринт мнений. И в этом лабиринте на тоненьких ножках блуждают Уши. Живые уши. Которые слушают. Но редко слышат.

ГЛУХИЕ УШИ - ЭТО МЫ.

Поэтому эта история ультраправдива. Кафе, в котором мы сидим (передай мне, пожалуйста, бумажки и табак), лишь эфемерная станция в трансперсональном пространстве. Место встречи, которое изменяется каждый миг. Перекресток параллельных миров. Крокодил, Айван, Брат Маркус, Барабас, Рас Туман - все это различные миры, перехлестывающие друг друга в лабиринте, в котором звучит Музыка.

SEEN?

Вот почему я говорю о вещах, которые имеют смысл, хотя не всегда этот смысл ясен на первый взгляд. Имена - не самое главное. Именяки, именуськи, именьчики. Адреса значат и того меньше. Никакая улица, нулевой дом, корпус NIX. Бесконечное количество историй в каждом из миров - это условие игры. Она чем-то напоминает банальную стрелялку, путешествие в лабиринте, населенном призраками и фантастическими субъектами, но ты, читатель/ница, встречал/а их! Каждый знает их. У каждого свое представление о маршрутах в лабиринте. Каждый город - это лабиринт. Тосква - кольцевой, Ветербург - клеточный. Совокупность городов представляет собой лабиринт лабиринтов. Проекция уходит в космос и за пределы вселенной - к другим вселенным и в этот, как его, антимир. Мы ежедневно имеем дело с бесконечностью обыкновенной. Бесконечность сделалась обыденностью, ее перестали замечать. В упор разглядываем звезду, не слепнем, не обжигаемся. Некоторые спокойно стоят поблизости и продают рекламные проспекты, посвященные звездному свету. Его скорость не ощущается.

ВЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ!

Мы мчимся по лабиринту с сумасшедшей скоростью. Самолет, кажется, зависает в воздухе, еле ползет. Внизу - любое место любого из миров, и ты - лицо без гражданства среди океана лиц. Паспорт. Серия. Номер. Фото. Выдан. Гражданство. В сумке ничего, так, книжка, одежка, зубная щетка. Валюты: хм, валюты триста евро в кошельке, вот, показать?

Кафе постепенно заполняется публикой. Стюардесса закрывает багажные отсеки над нашими головами. Диджей ставит старый добрый рок-стеди - Хептонс или Парагонс. Хочется промочить горло. Но напитки будут раздавать лишь после взлета. Двигатели гудят. Включается световое табло: "Пристегните ремни". Вибрация двигателей еле ощущается, бармен улыбается и протирает бокалы. Внутри авиалайнера каждый - Иов. Иовы летят на другой берег, проглоченные рыбиной в 500 стальных тонн. Удивительно, как легко Иовы доверились своему киту, ведь, как тонко подметил Говард Маркс, махина может сверзиться с небес, достаточно кому-то не отключить свой мобильный. Иногда полезно сменить декорации, чтобы издалека увидеть самого себя - в прошлом. Заново пройти тот же путь, но в качестве наблюдателя. Соглядатаем стать. Свидетелем собственных дел, судьей и подсудимым. Пуделем Мойры.

ЛЮБАЯ ИСТОРИЯ ЛЖИВА.

Эта история правдива, хотя и выглядит как тупой закос под энтертейнмент. Правильно делает, что выглядит - вот, кстати, мы и вырулили на взлетную полосу. Стюардессы только что закончили свою пантомиму - теперь мы уж точно навсегда запомним, где тут у них спасательные жилеты на тот практически невероятный случай, ежели наша машина все-таки рухнет в море. Кстати, Амстердам - город-порт, и там есть куда рухнуть.

МОЯ ГОЛОВА ПУХНЕТ, ПУХНЕТ, ПУХНЕТ.

СКОРО ВСЕ ЭТО РУХНЕТ, РУХНЕТ, РУХНЕТ.

Кафе полно народу. Но время любой вечеринки ограничено, завтра вставать, работа, учеба, запары, разводки, нагоняи и догоны. Любая история имеет завязку и кульминацию, и развязку, и эпилог, и комментарий, и критику, и менеджмент, и вирусы. Лайнер начинает разгон, кое-кто напряжен, кое-кто испугался. Одно блистательное падение, и ты труп, такой, типа, трип. Турбины заиграли глубокий ритмичный бас. Диджей постоянно на связи с диспетчером. Они говорят на непонятном нам языке. Они поют. В ля миноре. Всего один аккорд - а песня-то какая! Настоящий хит. Мы ищем свои корни - и совершенно отрываемся от земли. Три часа - хорошее время. Можно много успеть, ведь каждый трек в среднем около трех минут, вот и считайте! Не забывайте учитывать паузы между треками.

Но я, кажется, заболтался. Кафе-самолет набрало высоту и мчится над облаками.

Я проспал всю дорогу до Амстердама, пропустив раздачу еды. Ничего, джанк-фуд прекрасно переживет без меня, а я без него.

2. Старый растаман.

Wo-o-oh! Yea-ea-ea-eah! I feel so high, I even touch the sky
Above the fallin' rain!
We-e-ell, I feel so good in my neighbourhood
So: here I come again!
Bob Marley. Kaya

Джакоб встретил меня в аэропорту Шипхол. Моя голова распухла от тревожных снов. Я брел вслед за старым приятелем, не понимая ни слова из того, что он рассказывал мне. Мелькнула светящаяся рекламная надпись по-голландски и по-английски: "Добро пожаловать в детскую комнату отдыха! Вас ожидают три зоны: интерактивная, активная и пассивная". На мгновение я задумался, каким образом дети станут отдыхать на этих зонах. Тут со всего размаху налетела на мое тело юная красавица с черным, как ночь, лицом и алыми, как мак, губами. В ее руках тревожно встряхнулись сложенный черно-зеленый зонтик "Карл Лагерфельд" с еще заметными каплями на модных складках, и небольшая дорожная сумка "Луи Виттон", испещренная узорами-логотипами, которые почему-то принято считать верхом дорогого дизайнерского вкуса, хотя мне они всегда напоминали армию тараканов, спешащую на штурм унитаза.

- Ах! - воскликнул я. - Сорри!

Красавица ожгла белоснежно-вудуистской улыбкой и потрендила далее. Джакоб, обернувшись, улыбался. Пару слов о Джакобе. Черный милитари-бушлат с металлическими пуговицами, неяркий красно-желто-зеленый шарф изящной вязки. Борода густая и короткая, чуть вытянутое вверх лицо с некрупными скулами, глаза внимательные. Толстый многолетний дрэд упакован в черное подобие тюрбана (но не такого, как у Бобо Ашанти, а просто добротно сделанная хрень, по форме как тюрбан). Джакоб уехал из Тосквы лет пятнадцать назад, будучи выпускником кулинарного училища, параллельно закончившим музыкальную школу по классу флейты. Сочетание кулинарии и музыки Джакоб развил до полного слияния. Он умел вкусно петь и ритмично разминать тесто. Мог взять сладкий аккорд на электрогитаре и сварить весьма минорное кофе. Горячий танец ужечь и мелодично вымыть посуду.

- Сейчас на электричку, и через четверть часа мы на Централ Стэйшан, - призывно махнул Джакоб. - Пойдем, еще успеешь с девчонками познакомиться. Ха-ха-ха!

Джакоб входил в самый ранний состав "Армии Джа", участвовал в первых репетициях, неизбежно перераставших в домашние джем-сейшны. Потом мы решили выступить на улице, чтобы проверить силу своих песен в жестких условиях лобового столкновения с народом. Джакоб играл тогда на флейте, в подземном переходе на Большой Братской. Он всегда улыбался и не говорил лишнего, редко спорил, но точно знал, в каком безумии примет участие, а от чего лучше воздержаться. Одним из первых Джакоб уехал за границу, вернулся через полгода с какой-то безумной панк-аргентинкой, через две недели уже сносно болтавшей по-русски. Они сняли однокомнатную квартиру недалеко от метро "Красновская", прожили там полгода, регулярно устраивая драматичные, но позитивные вечеринки, и планируя вскоре открыть суперуспешный ресторан. А потом аргентинка уехала в Ветербург и стала подругой молодого банкира. А потом она даже вела передачу на рэйв-радио, но речь-то не про то, а о Джакобе. На самом деле его звали Миха Яковлев, но наше поколение слишком любит менять имена. После аргентинки Джакоб помутнел, ослаб, пропал где-то между Брюсселем и Парижем, вернулся, свалил в Индию еще до того, как ездить туда стало модно, опять вернулся, когда Гоа начало входить в моду уже не на шутку, и, помню, укурил меня убойным черным пластилином из Раджастана году в 1996. "Это называется джарас, - шептал Джакоб, - врубаешься, Ю-Лов, вот что мы курим! Джа и Рас!" И он улыбался в свеженарощенную бороду, вот точно так же, как и сейчас, в футуристичном пешеходном тоннеле в недрах Шипхола. Только теперь Джакобу было не 25, а 40, и мы собирались к нему домой, в последний амстерский сквот.

Поезд стоил три с половиной евры с каждого. Вагоны выглядели, как слегка потрепанные космические корабли. Когда мы мчались к городу, колеса почти не стучали. Возле вокзала Джакоб отстегнул свой велосипед, взвалил на него мою сумку, и мы неспешно углубились в перекрещение улиц, где XVII век сплетался в любовном гомосексуальном объятии с веком XXIII. Здесь правил бал евротрэш вперемешку с элитой атлантистов и инопланетной туристической богемой. Здесь царила либеральная наркополитика по принципу "терпим, но не тупим", которая оборачивалась повышенным количеством симпатичных распиздяев с апломбов суперзвезды и добрым нравом (что не обязательно исключало криминального прошлого, но и не гарантировало его априори).

- Тебе нужен велик, - сказал Джакоб. - И, кстати, есть один. А поживешь пока здесь. Место есть одно. Послезавтра в Амстер Макс Ромео приезжает, а сегодня в "Парадизо" Кинг Шайлоу Саундсистем! Хуй тах, Ю-Лов!

- Что?!

- Здорово по-голландски! Ха-ха-ха!

Время сквотов прошло, но это не значит, что жить стало хуже. И там не сахар, и здесь не мед, как говорил Эдуард Лимонов по приезду в новую зону. Дом, в котором жил Джакоб, в незапамятные уже времена заняли неизвестные летописцу автономы. С тех пор сменилось немало мутантов, но некое подобие самоуправляемой коммуны сохранилось. Впрочем, полиция угрожала в ближайшее время устроить бойню и выгнать всех жильцов, хотя дело пока еще пылилось в суде, и исход его был не совсем ясен. Все это Джакоб изложил в подвале оспариваемого здания, некогда служившего пищевой фабрикой. Он выбирал для меня подходящий велосипед.

- У нас тут веселая компания, тебе понравится, - пообещал Джакоб. - Вот, гляди, классный велик! Держи ключ, это от замка, обязательно пристегивай, не то спиздят. Ха-ха-ха! Наркоманы за такой велик 20 евро попросят на мосту!

- На каком мосту? - не понял я.

- Да там, на мосту, не важно, есть мост один, где велики краденые продают, я сам покупал там пару раз, да увидишь еще. Пойдем-ка отсюда!

Я постарался запомнить то место, где стоял выделенный мне видавший виды драндулет со следами ржавчины и женской рамой. По лестнице мы поднялись на четвертый этаж и оказались в просторной комнате с маленькой прихожей. Кухня располагалась в углу, в противоположном углу полупрозрачным пластиком был отгорожен душ.

- Туалет в коридоре, - бросил Джакоб. - Пока матрас тебе надуем на полу, не обдуйся только там, ха-ха-ха, а завтра один немец сваливает из мансарды, поживешь у него.

- Сколько будет стоить?

- Я с ним договорился, неделю вполне можешь провисеть, считай, тебе повезло. Рольф - чувак что надо.

- Тоже раста?

- Нет, почему? Он вообще почти цивил. Программер. Зарабатывает много просто. Но оторванный. В год по три клавиатуры меняет, прикинь, а?

- Это как?

- Стачиваются! Ха-ха-ха!

Джакоб достал два квадратных стакана очень толстого зеленоватого стекла, разлил на два пальца виски "Джеймсон".

- Эх, ты, старый растаман, а сам виски хлещешь, - подъелдыкнул я.

- Не хочешь, не пей, - отмахнулся Джакоб. - Только знай - виски чертовски хорош!

Он не любил спорить. Это был его стиль. В старые времена он умудрялся в опасных уличных ситуациях как-то неожиданно все так развернуть, что грозные гопники с мордами мрачными превращались в юношей милых с горящими взорами.

- Я из твоего мейла вообще ничего не понял, - сказал Джакоб. - У тебя годовая бизнес-виза - это счастье, допустим. Но что у тебя за бизнес? Ты же не собираешься контрабандой возить в Россию марихуану?

- Именно это я и собираюсь сделать, Джакоб, - улыбнулся я. - Именно это, старый растаман.

- Ха-ха-ха! Ну тогда пойдем, покажу кое-чего, тебе понравится.

Мы допили виски. Вышли из комнаты, поднялись по лестнице, прошли по коридору и вошли в настоящий зимний сад. Фактически чердачное помещение, но часть крыши - стеклянная, вдобавок подключено несколько ярких ламп, согревающих воздух. Четырьмя рядами здесь рос каннабис. Конопля бурно кустилась и явно процветала. Я онемел. Джакоб ухмылялся в бороду, как настоящий Бобмарлей.

3. Расскажи мне про покупки!

You can't do right in a wrong situation,
Others get hurt, when you heal to tempatation,
We got to call it off, and turn it off,
I can't see you again.
Beres Hammond. Wrong Situation

Идея была проста: закупить в Амстердаме отбойного стаффа и придумать, как ввезти это в совок. Дело рискованное, но сулящее хорошую прибыль. Я чувствовал себя китайским тайконавтом в открытом межпланетном пространстве. Джакоб свернул джойнт размером с Эйфелеву башню. Мы снова сидели у него. Дым стелился над столом, как над водою. Он нажал какие-то кнопки на звуковой системе, заиграла песня Береса Хэммонда "Из вис райт вэй". Правильным ли путем я иду, товарищи?

- Голос у него противный все же какой-то, пионерский, - сказал я. - У этого Хэммонда.

- Зато слова ничего местами, - примирительно прищурился Джакоб. - Серьезный дядя.

С этого момента все приняло стремительный и необратимый ход. Я растворился в желудке Амстердама, между магазинами виниловых пластинок, прокуренными насквозь кофе-шопами и суринамско-китайскими забегаловками. Три дня прошли в велосипедных поездках под дождем и порывами холодного, соленого ветра. На четвертый день мы отправились в гости к друзьям Джакоба - растаманам, которые зарабатывали тем, что мастерили саунд-боксы на заказ, а иногда ездили в гастроли со своей собственной саунд-системой, а также устраивали тусовки в клубе "Парадизо" - еще одном бывшем сквоте, нашедшем новую жизнь в мире инфотейнмента и антисолидарности. Растаманы имели помещение на территории заброшенных портовых доков. Туда надо было плыть на бесплатном пароме от Централ Стэйшн.

- На этом пароме нет разницы между капитализмом и социализмом, - заметил Джакоб. - Ты не платишь, но и не выбираешь маршрут.

- Как часто они ходят? - спросил я.

- Кажется, то половины первого... Каждые полчаса... Но я не уверен. Надо посмотреть расписание...

В любом случае было только два пополудни. Паром, похожий на тосковский речной трамвайчик, только пошире, так, что и с великами, и с мопедами поместиться можно, ткнулся в причал с надписью НДСM. Когда мы подплывали, я обратил внимание на классический черный силуэт с красной звездой на заносчивом носу и приземистой надстройке. Судно из другого мира, мирно пришвартованное на северо-амстердамском корабельном кладбище. "Что здесь делает старая советская подводная лодка?" - подумал я, но не нашлось такого телепата, который сумел бы мне тотчас ответить.

Мы водрузились на велики и покатили по бетонным плитам. Все вокруг выглядело как декорация для фильма о контркультурном восстании антисистемных неформалов, с поправкой на закончившийся бюджет и состарившихся актеров, которые так и не нашли другую работу. Нас ждал Бредда Рон - англичанин, много лет назад переселившийся в Амстердам и отрастивший дрэд, способный волочиться по земле. Он укладывал его под такой же тюрбанообразный колпак, как и у Джакоба. Бредде Рону было лет пятьдесят на вид. Потом подошел Рас Габриэль, суринамец с сединою на висках, суровым лицом и внушительным дрэдом. Явился белый рыжеволосый усатый улыбчивый господин, чем-то похожий на индийского факира, он был представлен как Бредда Матфеей. Я старательно вспоминал английский, пытаясь подробно отвечать на вопросы про родную Тоскву и загадочную русскую душу. Но скоро почтенные господа потеряли ко мне всяческий интерес: к Бредде Рону пришла жена с тремя детьми, принесшая пять порций помм-фри в картонных тарелках, с кетчупом. Семейство отошло в сторонку и принялось обедать. Бредда Матфей подарил мне виниловую пластинку с оригинальными записями Буум Вайбс Саундсистем Бэнд - так называлась группа, выступающая в рамках шоу, которое регулярно устраивали эти строгие дрэдастые мужчины. После этого усатый растаман принялся с отверткой ковыряться в огромном бас-боксе, корпус которого был сколочен из непокрашенных досок. Рас Габриэль взял щетку и принялся подметать пол в помещении. Мы с Джакобом вышли на улицу и огляделись по сторонам.

Когда-то здесь кипела жизнь. Я имею в виду, на рубеже 80-х - 90-х... В воздухе все еще ощущался вольный дух того времени, хотя это была чисто фантомная боль в отсеченных членах. Джакоб поведал, что помещения бывших доков, опустевшие несколько десятилетий назад, были захвачены неформалами и превращены в некое подобие культурного центра пополам с центром независимой наркоторговли. Хотя последнее не было основным способом заработка местных обитателей, скорее, приятным дополнением к жизненному укладу. Рядом с "офисом" растаманов располагалось приземистое бетонное зданьице, похожее на военный бункер. Перед ним на самых причудливых сидениях, от старых потрепанных пляжных шезлонгов до кучи досок, расположились диковатого вида граждане - мужчины и женщины, все в среднем лед сорока на вид. Играла музыка - типичный психоделический рок 60-х - не то Джефферсон Аэроплан, не то Вельвет Андеграунд. Несколько детей весело прыгали между праздно развалившимися взрослыми, девочка лет десяти была вооружена зеленым пластмассовым ружьем, стрелявшим мыльными пузырями. Атмосфера ленивого и расслабленного ничегонеделания, горьковатый аромат марихуаны, вкус бутылочного пива - его можно было купить здесь же, у очкастого волосатого дядьки с густо татуированными руками. На нас никто не обращал особенного внимания, мы тихонько болтали о своем.

- Как ты предполагаешь провезти груз через границу? - осведомился Джакоб. - И как много?

- Не знаю... - признался я. - Килограмм гашиша, это же много, да? Думаю, может, просто спрятать среди вещей как-то... В корешках книг, например? Скатать колбаски такие, запечатать в пластик.

- Собаки учуют, - озабоченно покачал головой Джакоб. - Они натасканные. Спаниэли. Постоянно хотят жрать. Ищут ганджубас, это для них игра. А для тебя - тюрьма. Думаешь, голландские пограничники дурачки? Да на тебя взглянуть достаточно один раз, чтобы захотелось проверить весь твой багаж, да и в трусы заглянуть! Ха-ха-ха!

- А где, у кого вообще можно купить что-то подобное?

- Ну, много у кого... Да вот хотя бы у этих растаманов. Поговори с Расом Габриэлем, он знает людей, правда, они торгуют ямайскими шишками, темно-зеленые такие, а ты про гашиш говоришь. Непальский неплохой есть, я, кажется, знаю одного американца, у которого есть коннекшан. Вообще в последнее время все больше дома выращивают, как я, может, тебе от нашего урожая долю взять? Но это еще ждать надо, Ю-Лов, не созрела еще наша конопля! Ха-ха-ха!

- А почем?

- А сколько у тебя денег?

- Да у меня денег-то нет. Вот в чем беда...

- Погоди, а как же ты хочешь биг дил замутить - визаут мани? - Джакоб воззрился на меня в искреннем недоумении.

Я вспомнил об унизительнейшем походе к родственнику - двоюродному старшему брату, владевшему крупным ресторанным бизнесом в Тоскве и заодно приторговывавшему недвижимостью в бывших прибалтийских странах. Мы редко виделись, ибо нас ничего не объединяло, кроме смутных воспоминаний детства. Брат был старше меня на 7 лет. Еще в раннем детстве он разработал свою первую схему обогащения, функционировавшую так: с жалобным видом просил он разменять 20 копеек, стоя возле автоматов с газированной водой. Требовалась монета в 3 копейки, чтобы выпить стакан с сиропом. Большинство прохожих просто давали требуемую монетку и шли дальше. Другие, поприжимистее, скидывали одну копейку (этого хватало на бессиропный напиток). Наконец, третьи действительно честно разменивали 20 копеек. После этого хитрый мальчишка - мой кузен - шел в ближайший киоск Союзпечати и обменивал полученную мелочь обратно. И вновь занимал свой пост у автоматов с газировкой. За пару часов такой работы у него накапливалось достаточно, чтобы сходить в кино, прикупив мороженого и лимонаду. Двадцать лет спустя он превратился в пузатого капиталиста в дорогом костюме, рассуждавшего с умным видом о судьбах российской демократии, терроризировавшего своих сотрудников и испытывавшего постоянную паранойю, что все вокруг хотят от него только денег. А так, кстати, и было.

Попросив у брата в долг - сумму назвал наугад, почти зажмурив глаза - три тысячи евро, я натолкнулся на лекцию о трудностях бизнеса и невозможности транжирить средства. В результате мы сошлись на трех сотнях. Я знал, что никогда не отдам их, и он знал это тоже. Мы расстались, мало довольные друг другом. И я улетел в Амстердам в поисках незаконного заработка в мире наркобизнеса, а мой брат с любовницей полетел на Кубу проводить свой законный двухнедельный зимний отпуск.

- Да, друже, сложная у тебя ситуация, - почесал бороду Джакоб. - Что-то я не понимаю, как ты выкрутишься.... Никто тебе в долг здесь ничего продавать не будет.

В этот момент к нам подошел Бредда Рон, как раз закончивший трапезу, и предложил хорошенько раскуриться. И мы покинули вытоптанную земляничную поляну старых хиппи, вновь переместившись в растаманскую мастерскую. Здесь играла совсем другая музыка - даб-плэйт Эрла Сикстина. "Фиил де файя, о растаман!" - отражалось от стен, завешанных афишами и плакатами. Рас Габриэль красил свежеизготовленный бас-бокс в черный цвет. Бредда Матфей скручивал телескопического вида сплифф и улыбался в усы.

4. На старом пирсе.

world is what it is what it is now
word is what it is what it is
JAH world is what is what it is now
JAH world is what it is now
Boom Shaka. The World Is What It Is

Закончив работу, Рас Габриэль подошел и встал рядом. Он пил минеральную воду без газа из пластиковой бутылки и молча глядел поверх нас. У него на груди красовалось изображение Маркуса Гарвея.

- Как ты относишься к Гарвею? - спросил я. - Думаешь, его идеи сохраняют актуальность в наши дни?

Рас Габриэль взглянул на меня, как американский оккупант на свежеповерженную статую Саддама. Он укоризненно покачал головой и вдруг улыбнулся:

- Маркус Мосайя Гарвей открыл путь, - сказал он. - Он сделал первый шаг. Многие споткнулись на этом пути, желая следовать за первооткрывателем. Многие сошли с него. Но путь все еще открыт... Для всех, кто готов.

- Я родился в Лондоне, - прибавил Бреда Рон. - Но откровение Растафари нашло меня там!

- Мы не просто музыканты и энтертейнеры, - сказал Бреда Матфей. - Мы несем слово Растафари из страны в страну. Так реггей-музыка объединяет мир!

- Но и помогает отделить козлищ от агнцев, - закончил Рас Габриэль. - Тех, кто не хочет следовать заветам Льва, ждет кара небесная.

Реггей, ганджа и растафарианство возникли независимо друг от друга, но сегодня их трудно разделить. Если испечь пирог из трех кусков теста, тому, кто будет его жевать, либо придется по вкусу мешалдуха, либо нет, а ее рецепт будет ему, скорее всего, по барабану. По бурра-барабану. Если человек любит реггей, значит, он скорее всего любит курить, смолить, дуть и т.д. И ему скорее всего не чужда символика растафарианства: красно-желто-зеленые цвета, символизируюшие Эфиопию как истинный Сион и Африку как Родину всех чернокожих людей (а шире - вообще всех людей). Образ Хайле Селассие I - последнего Императора Эфиопии. Изображение материка Африка - Черного континента. Образ Трехглазого Льва - символ Власти Троицы (именно так расшифровывается имя эфиопского Императора). Ну и некоторые другие символы, включая черно-зелено-желтый государственный флаг Ямайки, образ Боба Марли - наиболее коммерчески успешного и популярного во всем мире реггей-музыканта, звезду Давида - символ иудаизма, который используется и в растафарианстве...
Но русский реггей всегда предпочитал два символа, в свое время объединенные на знамени "Армии Джа": зеленый пятилистник конопли на красно-желто-зеленом фоне. Мы выносили это знамя и вешали его на задник сцены во время наших концертов, подражая образцам с контрабандных реггейных видео, причудливыми путями попадавшими нам на просмотр.

РЕГГЕЙ - направление популярной музыки, зародившееся на Ямайке.

Это вирус, который проникает в организм через уши. Помимо воли. У некоторых, как водится, устойчивый иммунитет. Но все же эпидемия, начавшаяся в конце 60-х в Карибском бассейне, распространилась по миру не хуже птичьего гриппа. Бурра+Менто+(Соул+Ритм-н-блюз+Кантри+Джаз+)Ска+Рок-стеди+Рутс-рок+Раб-а-даб+Дансхолл+Ловерс-рок+Даб+Рагга+Реггетон=Реггей. Перечислено отнюдь не все, но, пожалуй, главное.

ГАНДЖА - каннабис сатива, каннабис индика, другие виды каннабиса.

Это индийское название священного растения, приводящего человека в загадочные состояния в диапазоне от экстаза до паранойи. Индусы приезжали на Карибы и до, и после после отмены рабства. Их было мало, но семян они с собой взяли много. В иерархии белых колонизаторов индусы занимали привилегированное положение: им дозволялось быть слугами и поварами. Славься, британская империя, в которой никогда не заходит Солнце!

РАСТАФАРИАНСТВО.

Растафарианство возвело Маркуса Гарвея, бывшего типографщика, забастовщика, путешественника, оратора из лондонского Гайд-Парка и лектора-проповедника с опытом гастролей по США, в ранг пророка. В 30-х на Ямайке ему всерьез поклонялись. Под конец жизни, говорят, он совсем разочаровался в последнем Императоре, приход которого на трон всячески прославлял. Гарвей умер в 1940-м, двух месяцев не дотянув до своего 53-летия.

РАС ГАБРИЭЛЬ.

Бородатый суринамец сурового вида, в очках, со строгим взглядом, в отличие от прочих, не курил. Я спросил, почему. У меня-то уже звенело в ушах от крепко закрученных пакетов...

- Мы верим, что траву знания не стоит возжигать всуе, - ответил Рас Габриэль без улыбки. - Хочешь, прогуляемся на старый пирс?

Мне было трудно выделить хотя бы одно желание из бесконечной череды веселых ассоциаций, подобно осам, зажужжавшим в гнезде мозга: с пирса Броснан... мел Гипсон.. брюки Уилистые... Мы отошли подальше, оставив позади гнусявящего о своих померших берлинских подругах Лу Рида, чей модный в прошлом голос доносился со стороны бункера пожилых неформалов. Прошли мимо полуистлевшего корпуса трамвая, стоявшего на еще сохранившихся колесах на заржавленных рельсах.

- Здесь когда-то был трамвайный парк, - объяснил Рас Габриэль. - Теперь осталось кладбище вагонов, оно там...

В той стороне, куда он указал, виднелись крыши вагонов за серым забором. Сломанные ворота валялись в пыли. Мы прошли мимо и вскоре оказались у воды, на старом причале. Древний буксир догнивал на последней швартовке. Серые воды омывали серый бетон. Золотое Солнце холодно сияло в голубых небесах. Дул легкий ветерок.

- Ты чувствуешь себя здесь как дома? - спросил я. - Я имею в виду, в Амстере?

- Не совсем, - ответил Рас Габриэль. - Но почти. Знаешь, а я недавно ездил к тебе домой, в Тоскву, да.

- Когда? - изумился я.

- Месяц назад. У нас было выступление в клубе, там работала ваша первая саундсистема, да. Много народу собралось! Но очень холодно было, да.

- Первая саундсистема? - насторожился я.

- Да: Тосква - большой город, - продолжил Рас Габриэль. - Хорошие люди. Хорошо встречали нас, да.

- А с кем вы встречались? - спросил я, подозревая нехорошее.

- Э-э... Как же его зовут... Рас Каубас, да. Хороший человек! И подруга его - систа Куин, переводила нам, помогала, город показывала. Красивая черная женщина. И белый снег вокруг... И ваша Красная площадь... Мы там были. Очень красиво, да.

Ледяная сопля прожгла изнутри мой бензобак до самого радиатора. "Сестра Куин". Моя Королева. Пока я мечусь из угла в угол, Расколбас привозит в Тоскву амстердамские саунд-системы, они выступают на украденной у меня аппаратуре под украденным у меня названием, и моя бывшая Королева водит их по Красной площади и рассказывает про Мавзолей и кремлевские куранты.

А МОЖЕТ, ЭТО ЗНАК?

- Послушай, Рас Габриэль, - спросил я. - Тут есть одно дело...

- Айэндай знает про твое дело, - кивнул Рас Габриэль. - Твой друг бредда Джакоб сказал мне. Приходи завтра в четыре в китайский ресторан "Белый тигр" на Йоденбреестрад. Я познакомлю тебя с серьезным бизнесменом.

Он не стал ничего спрашивать про деньги, а я не стал говорить ничего лишнего. Едва мы вернулись обратно, как погода неожиданно испортилась. Налетели тучи, принялся накрапывать дождик, мелкий, но частый. Пожилые неформалы похватал пледы и шезлонги и один за другим скрылись в глубине бункера. Последней скрылась девочка с игрушечным ручьем. Она пустила очередь мыльных пузырей в воздух. Капли дождя сразу же прибили невесомые пузыри к земле и полопали их. Но перед входом в помещение растаманов имелся навес, который прекрасно защищал от дождя. Туда все и перебрались. На растрескавшейся дорожке, по которой мы приехали сюда на наших великах, появился синий микроавтобус. Он медленно приближался. Бредда Рон, завидев машину, засуетился и скрылся в глубине "офиса".

- Заказчики едут, за саунд-боксами, - объяснил Джакоб. - А нам с тобой, наверное, пора. Через пятнадцать минут паром отплывает. Пока до него доедем, вымокнем как эти хиппи на пенсии! Ха-ха-ха!

Микроавтобус остановился напротив нас. Это был новенький, как только что с конвейера, "Фольксваген". Из кабины выскочили два молодых голландца, чистые и опрятные. Бреда Матфей приветствовал их, пожав каждому руки с некоторым подобострастием. Рас Габриэль остался абсолютно невозмутим. Голландцы вежливо поздоровались с ним. В ответ на их "Хуй тах!" он лишь слегка склонил голову. Заказчики исчезли внутри "офиса". Мы зашли следом, чтобы попрощаться. Бредда Рон что-то горячо доказывал, показывая на динамик бас-бокса, на боках которого тускло поблескивала не высохшая черная краска. Один из молодых голландцев недоверчиво слушал его, другой выглядел так, словно заранее со всем согласен. Бредда Матфей стоял рядом и заметно нервничал. Похоже, от этой сделки многое зависело в их материальном обеспечении. Мы с Джакобом предпочли за лучшее уйти по-английски. Видимо, такое же решение принял и Рас Габриэль, потому что снаружи его уже не было: исчез, растворился в сером дожде. Мы отстегнули свои велики и медленно поехали прочь. Последнее, что я увидел, был пожилой неформал, пьяно вывалившийся из дверей бункера и застывший на пороге. Он помахал нам на прощание рукой, и в этом жесте смешались друзья-желаю-вам-удачи-в-дороге и чужаки-лучше-сюда-больше-не-суйтесь. Нос неформала был разбит, кровь стекала по подбородку.

Когда мы подъехали к парому, посадка как раз заканчивалась. Второпях закатили велики на корму, и судно отчалило. Дождь прекратился как по приказу, выглянуло заходящее Солнце, и береговая линия окрасилась багрово-розовой пастелью.

5. Правильный человек в нужном месте.

You can get it if you really want
You can get it if you really want
You can get it if you really want
But you must try, try and try
Try and try - you'll succeed at last - mmh
Jimmi Cliff. You Can Get It If You Really Want

На следующий день, как и было условлено, я ровно в 16.00 оказался перед входом в китайский ресторан. Белый спящий тигр, изображенный на вывеске, подтверждал, что это и есть нужное мне место. У дверей поджидал Рас Габриэль.

- Айри, ман! Я с тобой не пойду, - огорошил он. - Этот храм чревоугодия не для Габриэля. Но у тебя дело, ты иди смело.

- А как же я найду правильного человека?

- Пройди до конца, слева в углу за круглым столиком сидит мужчина в костюме, его зовут Стэффи. Он ждет тебя.

Ничего не оставалось, как последовать указаниям. На указанном месте обнаружился белый джентльмен с тонкой щеточкой усиков над верхней губой, лет тридцати восьми, в хорошем, но не броском костюме явно дизайнерского происхождения, Стэффи обжег пристальным взором и молча указал на стул напротив. Блеснул золотой перстень на безымянном пальце правой руки. Это был стол на двоих. Боязливо кивнув, я присел на свободный стул.

- Привет, ты русский, да? - спросил Стэффи и вдруг широко улыбнулся. - Обедать будешь? Я всегда обедаю в это время. Здесь отлично готовят!

Перед ним стояла маленькая плошка с супом ван-тан. От волнения пересохло во р, словно я проглотил и Сахару, и Каракумы. Но есть не хотелось. Зато почему-то остро захотелось встать и убежать. Я оглянулся, пытаясь выиграть время и унять волнение. Интерьер "Белого тигра", с мягкими кожаными сиденьями и столиками разной формы - круглыми, квадратными, шестиугольными, - излучал сдержанное великолепие. В зале находилось еще довольно много посетителей. Я обратил внимание на шестерых, немолодых и солидных китайцев, занимавших большой ромбовидный стол у противоположной стены. Они весело улыбались, оживленно жестикулировали, поглощали огромные порции еды и выглядели так, словно только что разделили поровну шесть миллиардов.

- Спасибо, я для начала чаю выпью, - тихо сказал я.

- Что ты там бормочешь?

- Чаю, говорю, выпью.

Подошел официант, похожий на председателя Мао, сходство усиливала красная книжечка для записи заказа, которую он держал в левой руке. Я заказал зеленый чай и взял время на размышление по поводу меню. Цены в этом заведении, как и ожидалось, были астрономическими. Самая дешевая порция овощей с мясом курицы в кисло-сладком соусе стоила двенадцать евро. Чай потянул на два восемьдесят.

- Мне сказали, ты из России? - спросил Стэффи по-английски.

Я кивнул.

- Говорят, там расстреливают за джойнт?

- Нет, до такого еще не дошло, но законы там гораздо более жесткие, чем здесь, это правда.

Меньше всего мне сейчас хотелось дебатов на темы наркополитики. Я облизнул пересохшие губы. Председатель Мао принес дымящийся чай, поставил чайник и маленькую пиалу передо мной.

- А ты, значит, русский растаман, да? - Стэффи был не из тех, кто откладывает скелеты в шкаф. - Можешь организовать мне канал сбыта?

- Да, могу, - выдохнул я и зажмурился.

...я сидел за столом в прокуренном подвале. Ко мне тянулась очередь страждущих. Их протянутые в мольбе руки свидетельствовали об одном общем желании. Лишь я был способен удовлетворить его и щедро отсыпал каждому порцию отборного сканка. Мятые банкноты одна за другой скапливались в ящике стола...

- Ты мне нравишься, русский растаман, - сообщил Стэффи, вытирая губы салфеткой.

Подскочивший Мао забрал пустую плошку.

- Вы что-то выбрали? - обратился он ко мне.

- Заказывай утку с бамбуком, - посоветовал Стэффи. - Я угощаю.

- Утка с бамбуком, - повторил я.

Мао растекся передо мной в наивежливейшей из всех вежливых улыбок и сровнялся с уровнем пола. Со стороны шестерых китайцев донесся раскат хохота.

- Люблю этот ресторан, - поделился Стэффи. - Здесь очень спокойная атмосфера. Хозяин - мастер фэн-шуй. Ты знаешь фэн-шуй?

- Немного... - я взял чайник и наполовину наполнил пиалу.

- Белый тигр - это очень сильный защитный символ, - Стэффи качнул головой в сторону выхода. - Он оберегает внутреннее пространство дома от демонов и злых духов. Знаешь, почему на вывеске он изображен спящим?

- Нет, - я осторожно отпил чаю.

- Тигр свиреп, если с ним неграмотно обращаться, он может и хозяина задрать, а если он спит, то злой дух к нему все равно не сунется, а ты можешь спокойно заниматься своими делами. Спящий тигр лучше охраняет дом! Понял, русский растаман?

- Понял, - вздохнул я.

- Нам с тобой надо обговорить много всяких деталей, но я чувствую, мы сможем договориться, - Стэффи аккуратно сложил салфетку вчетверо. - Знаешь, сегодня я видел хороший сон: у меня отсасывала Дейдра Холланд! Ты знаешь Дейдру Холланд?

Я понятия не имел, о ком шла речь. Но на всякий случай кивнул.

- Понимаешь, в порнухе самое главное - общий вид. Можно иметь сиськи размером с автобус, но если у тебя нет общего вида, то это просто ебля, а если есть - то это искусство. Впрочем, если у тебя маленькие сиськи, то ты в жопу никому не нужен. А у Дейдры Холланд все в норме - и сиськи, и жопа, и общий вид!

Стэффи захохотал, приглашая разделить его веселье. Затем он отвлекся на руководителя народной китайской революции, который как раз поднес первую порцию утки с бамбуком.

- Извини, я сейчас, - Стэффи встал и удалился в сторону туалета.

Нажаристая корочка ломтиков утки источала ароматные испарения. Бамбук маняще зеленел рядом с белою горкой риса. Распахнулись стеклянный двери "Белого тигра", и внутрь по-кошачьи впрыгнул невысокий человек в черных джинсах, черной джинсовой куртке и черном мотоциклетном шлеме с зеркальным забралом. В руках он держал черный пистолет-автомат. Подскочив к шестерке хохочущих китайцев, черный человек выпустил несколько очередей, напомнивших мне вчерашнюю девочку, стрелявшую мыльными пузырями. Но черный человек стрелял, по всей видимости, свинцовыми маслинами, потому что вся пировавшая шестерка обмякла на своих стульях. Красные кляксы растекались по белым сорочкам. Один из убитых сполз на пол. В воздухе повис дым, запахло паленым и свежей кровью. Черный человек отшвырнул оружие, развернулся и выбежал из ресторана, но не успели еще захлопнуться стеклянные двери, как он замешкался на пороге, словно споткнулся, всплеснул руками и рухнул ничком. Кто-то завизжал. Я встретился взглядом с главным теоретиком китайского коммунизма, окаменевшим на выходе из кухни с моей уткой в руках. Тарелка выскользнула из пальцев и, словно при замедленной съемке, спланировала на пол. Бамбук и рис звездообразно разлетелись во все стороны.

Одинокая гильза откатилась мне под ноги и ткнулась в башмак. Меня затошнило. Бросило в дрожь. Бессильно сполз я на пол. Взгляд сфокусировался на серебристом чемоданчике, задвинутом под стул Стэффи, который, надо признать, весьма вовремя слился в туалет. Углы чемоданчика были обиты металлом, кодовый замок обещал жирный куш.

"Хватай и беги, пока не подвалили менты!" - шарахнулась шальная мысль.

Сам не осознавая, что творю, я цепко сжал ручку чемоданчика. Ноги оттолкнулись от пола... Стараясь не глядеть на перебитых китайцев (шесть трупов раскинулись в причудливых позах, у одного кровь хлестала из пробитого горла прямо в тарелку с недоеденными морепродуктами), я побежал вон. Перепрыгнул через убитого киллера (он лежал на спине, раскинув руки, пуля угодила ему в сердце, что было легко определить по тяжело набрякшей джинсовой ткани). Оглянулся. Со всех сторон медленно подползали ошеломленные зеваки. Все взгляды скрещивались на погибшем черном человеке. Он победил белого тигра, но кто-то еще более могущественный погубил и его самого. Где-то в соседнем квартале уже завывала полицейская сирена. Я поудобнее перехватил ручку чемоданчика Стэффи - тяжелый, однако, - бочком, бочком, бочком, по-крабьи отступил в сторону, перевел дух и бросился наутек! Меня никто не преследовал.

Продолжение здесь

Безусловно, все персонажи вымышлены, а любое совпадение случайно....
И, конечно, мы чтим и уважаем законодательство РФ.
Роман является интеллектуальной собственностью автора и предназначен для ознакомления.
Это значит что ссылку на этот роман просто необходимо разослать всем друзьям для ознакомления. ;-)
Jah Rastafari!

Jah Rastafari!  |  Jah Live!  |  Растафари  |  News  |  Audio  |  Video  |  Вест-Индия  |  Мини-магазин  |  Русский реггей
Книга  |  Победа  |  Сказки  |  Академик  |  Адепт  |  Король  |  Мегажурналист  |  Раста-Хронология  |  H.I.M. Quotes   
   Rasta & Reggae  |  Roots Reggae  |  Simba  |  Jah Republic  |  DreadBull  |  Links  |  Русская Страница Живаго Джа   


Рейтинг@Mail.ru