Русская
Страница
Живаго Джа

Jah Rastafari!
Jah Live!
News
Фото
Сказки
Победа
Волшебник

Обратная Связь   
Links

    


Книга
Растафари
Король Поэтов
Адепт Поэзии
Ithiopia
Вест-Индия
Rasta-Культура
Rasta-Хронология
Rasta на Карибах
H.I.M. Quotes
H.I.M. о лидерстве
Marcus Garvey
Наследники Гарви
Мегажурналист

    


Академик
в Аквариуме

Русский реггей
Rasta & Reggae
Roots Reggae
Riddimistical
I Riddims

Calypso
Audio
Video
DreadBull
Jah Republic
Жак Мантэки
Simba Vibration

Markscheider Kunst
Юстас Алексу  
Пушкин-реггей-фест 

 

    

 

   


 

Факты и факты, разные вещи -
это всё куча дерьма, понимаешь?
Нет правды, кроме единой правды,
и это - правда Jah Rastafari.
Боб Марли, 1978 год.

Роман Русский Реггей - читать всем! Захватывающий роман от адепта эстрадной поэзии, основателя Джа Дивижн - читается на одном дыхании и рассказывает о мире отечественного регги (той его части, к которой автор имеет непосредственное отношение) из самого сердца происходящего.

Русский реггей
Роман
Александр Дельфинов

Я танцую реггей на грязном снегу,
Моя тень на твоем берегу, Африка...
К.О.Т. Африка

 

Реггей - это что?
Поп-музыкальный стиль, зародившийся на Ямайке?
Политизированный шоу-бизнес?
Сладкая приманка для новых членов экзотической контркультурной секты?
Пропаганда марихуаны на радость наркомафии?
А может быть, реггей - это нежный плач души вперемешку с суровым смехом?
Автор не знает точных ответов.
В России на рубеже 80-х - 90-х "позитивные вибрации" захватили многих из нас. Это было сильно: весь мир заворачивался в ослепительную красно-желто-зеленую спираль, и казалось, только протяни руку - вот оно, счастье! Лови за хвост!
Годы с грохотом пролетели мимо, дудя в трубу и подскакивая на стыках.
Выродились в клоунов сами себя обманувшие пророки.
Сошли со сцены оказавшиеся слабаками герои.
Отдали Богу душу симпатичные - и не очень - ребята.
Отупели былые острословы.
В основу этого сочинения положено то, что не купишь на рынке, но что иногда удается хорошо продать - собственный опыт.
Иллюзий больше нет, но все еще звучит музыка.
Бас и ритм.
Word, sound and power

Из блокнота Барабаса (Ветербург)


Россия: реггей-движение в разные стороны
ЧЕГО может добиваться и к чему стремится так называемое "реггей-движение" в России?
ЧТО такое "реггей-движение" и уместны ли тут кавычки?
КТО и зачем в него входит и участвует?

1. РЕГГЕЙ - так по традиции обозначают все происходящие от единой корневой системы ямайские и пост-ямайские музыкально-культурные направления и стили, к которым, как правило, относят ска, рок-стеди, рутс-рок-реггей, даб, даб-поэтри, рабадаб, дансхолл, рагга, раггамаффин, ловерс-рок и некоторые другие. С реггей-направлениями отчасти смыкаются калипсо, сока, соул, фанк, хип-хоп, world-music, южно-африканский стиль kwaito, европейский и американский панк-рок, различные дигитальные направления - брейк-бит, транс, джангл, лаунж и т.д., а также международное песенное движение, условно называемое здесь "новые шансонье" или "поп-барды" (Serge Gainsbourg, Manu Chao, Hans Soellner etc.), и некоторые другие (контр-)культурные движения и направления.

2. В РОССИИ реггей становится относительно широко известен в поздние 70-е, что совпадает с очередной волной интернациональной популярности реггей-культуры. Наверняка отдельным специалистам и меломанам музыка Ямайки была интересна и ранее, но после появления в текстах и аранжировках песен российских полуподпольных рок-музыкантов отчетливых элементов стиля реггей, миф о ямайской музыке и связанном с ней культурно-религиозном комплексе, распространяется на территории СССР, да и всего бывшего Восточного Блока.

3. СРЕДИ сопутствующих реггей-музыке концептуальных течений прежде всего необходимо упомянуть растафарианство - сложно переплетенную сеть афро-христианских, афро-иудаистских, афро-националистических воззрений, пророчеств, символов веры, общественно-политических деклараций, поведенческих форм, легенд и личных историй - того, что можно назвать "неофольклором".

4. ВАЖНУЮ роль играет культ конопли (марихуаны, ганджа) и ее психоактивных компонентов, из-за чего реггей-культуру нередко обвиняют в пропаганде наркотиков и асоциального образа жизни. Кроме того, реггей-культуру упрекают в нетолерантности, фундаментализме, сектантстве, неполиткорректности, политическом радикализме и всяческом мракобесии.

5. ОБВИНЕНИЯ эти не лишены определенных оснований, однако нужно учесть: нет и никогда не было какой-то единой, моновекторной реггей-традиции, не существует соответствующего строго зафиксированного канона правил, не оформилось единой конфессии растафарианства. И реггей-музыканту совершенно не предписано обязательно употреблять продукты конопли тем или иным способом, чтобы сочинять или исполнять хорошую музыку.

6. НАИБОЛЕЕ правильным будет сказать, что потрясающая по своей внутренней силе и потенциалу развития реггей-музыка, как паровоз, потащила за собой целый состав вагонов, тяжело груженых смыслами и образами, зародившимися в недрах ямайского общества в совершенно уникальных культурно-исторических условиях начала ХХ века. Благодаря реггей-музыке многие из этих вагонов катятся по рельсам истории до сих пор и уже совершенно самостоятельно, хотя мир за прошедшие десятилетия изменялся неузнаваемо и неоднократно.

7. СУЩЕСТВОВАЛО ли когда-нибудь какое-либо осознанное его участниками как единое "реггей-движение" в России? Ответ на этот вопрос прост: нет, не существовало. Зато существовали и существуют до сих пор разрозненные, автономные группы и кружки энтузиастов и активистов, с большим или меньшим успехом осуществляющим ту или иную деятельность по пропаганде или утверждению реггей-культуры - так, как они эту культуру понимают.

8. ВНУТРИ реггей-сообщества идут постоянные споры, отражающие проблематичность коллективной самоидентификации. Самые частотные топики этих споров:

· Что значит исповедовать религию растафари?
· Является ли реггей-музыка частью раста-культа или же она абсолютно светская?
· Как относиться к проблемам расовой дискриминации и вообще к расовому/национальному вопросу?
· Является ли реггей-культура по преимуществу афро-карибо-центричной или же возможны другие центры ее аутентичности?
· Существует ли, в конце концов, "русский реггей" и с чем его положено кушать?

9. ПОСЛЕДНИЙ вопрос - действительно последний из тех, на которые хотелось бы отвечать. Если существует мотивация - надо ее отрабатывать, а реггей-культура безусловно провоцирует острую реакцию, а значит, служит источником законного раздражения и вероятного вдохновения.

10. ТВОРЧЕСКАЯ самореализация, личная выгода, путешествие в поисках инициационной идентичности, простая человеческая игра - именно эти корни варятся в котле российского "реггей-движения".

12. НАША главная задача - делать свое дело, не отступаясь.

Guidance & Protection!
With JAH I-spiration!
Барабас из Ветербурга

Глава 1.
Серьезный реггей-бизнес

1. Утро с Крокодилом
2. В стену головой
3. Как я впервые услышал реггей
4. Экспроприация
5. Позитивные вибрации

  

Глава 2.
1. Чай с сахаром
2. Речь Ай-Вана
3. Таинственный гость
4. Искусственное яйцо
5. Штурм
6. Обезьянник

  

Глава 3.
Не плачь о женщине

1. Дрэды и полная Луна
2. Моя Королева
3. Строгий Брат Маркус
4. "Язык Тосквы"
5. Путешествие в Ветербург
Глава
"Армия Джа"

Из блокнота Барабаса
1. Полет Гектора
2. Деловые люди
3. Ночные дела
4. "Армия!"
5. ДЖА

  

Глава 4.
Концерт Уроя

1. Пешком к Барабасу
2. Завтрак за круглым столом
3. "Джамбамбуния"
4. Герой прошедшего времени
5. "Где Сион? Где Сион?"
6. "Я вижу Бога!"

  

Глава 5.
Солдат и Красавица

1. От звонка до звонка
2. Стая бритых
3. Сбор биомусора
4. Спор о вере и благочестии
5. Килограмм пуха
6. Конопляная невеста
Глава 6.
Что делать?

1. Перед телеком.
2. Крокодилово дело.
3. Тосква фестивальная.
4. Прыжок Рыси.
5. В гостях у девушки.

  

Промежуточная глава.
"Корневая Система".

1. Назад к корням
2. Встреча в сквоте
3. Над облаками
4. Движение людей Джа
5. Путешествие в Голимоград
6. Под капельницей

  

Глава 7.
Триста серебряников.

1. В андеграунде
2. Паспорт
3. Мастер-план
4. Поэтри-слэм
5. Блудница вавилонская
6. Диалог на бегу

Промежуточная глава. "Армия Джа".

Полет Гектора. - Деловые люди. - Ночные дела. - "Армия!". - ДЖА.

1. Полет Гектора.

drug kulcha takin ova de place
yuh know dis is a damn disgrace
drug kulcha takin ova de place
youth your life is gonna go to waste
Mutabaruka. Drug Kulcha

Гектор сидел на подоконнике лицом ко мне. Он засмеялся, откинулся на спинку воображаемого стула и вывалился в окно, хохоча. Это выглядело удачным продолжением шутки в стиле рыжей клоунады, но мы были на третьем этаже, и окно выходило во двор. Праздновался день его рождения, причем праздник удавался на славу. В недовыселенную коммуналку на Проспекте Честных Чекистов набилось человек пятьдесят. Громко играла музыка. Уже полдесятого - вскоре вполне можно ожидать пришествия взбешенных соседей снизу, затем ментов, а может тех и других сразу. Исчезновения Гектора никто не заметил. Только я. Потому что близко сидел и сам только что рассказал анекдот про двух наркоманов. (Один наркоман приходит в гости к другому, звонит в дверь. Тот спрашивает изнутри: "Кто там?". Первый отвечает: "Я!". Второй наркоман испуганно тычет пальцем себе в грудь: "Я?!") Перед этим Гектор решил проветрить помещение и открыл окно, после чего взгромоздился на подоконник.

По мере отселения соседей Гектор занимал пустые комнаты, превращая коммуналку в сквот. Теперь только одна из пяти комнат принадлежала не ему, а старому типографщику Матвею Филипповичу, обладателю горьковских усов и толстовского смирения. Работал старик по ночам, сегодня как раз вышла его смена. А вот в квартире снизу бесновалась совершенно оторванная семейка: отставной проспиртованный майор, поднеси спичку - полыхнет, его нервическая супруга, готовая Солнце проглотить - что-то слишком сильно сияет, и пара чумазых ребятишек, которых было бы жалко, если бы они не были вредными дьяволятами, поджигавшими почтовые ящики. Их любимая шутка: навалить кучу на коврик перед твоей дверью, сверху положить газету, поджечь и позвонить... Однажды в квартире Гектора возникла непереносимая вонь, распространявшаяся от входной двери. Мы думали: крыса сдохла между перекрытий. Вскоре без противогаза войти в квартиру не представлялось возможным. "Здесь русский дух, здесь Русью пахнет", - непатриотично шутил я. Трудно сказать, кто надоумил Гектора вспороть наружную обивку, но источник заразы крылся именно там. Доказательств, конечно, не было, но кто еще, кроме подлых майорских отпрысков, мог залить под обивку содержимое нескольких яиц? Для этого необходимо проделать лишь маленькое отверстие, а дальше хоть шприцом, хоть тоненькой трубочкой - главное, чтобы желтки и белки, хорошенько перемешавшись, мирно тухли, обеспечивая твоим соседям кураж и веселье.

Итак, Гектор перевалился через подоконник, сверкнул тапками и исчез. Я аккуратно выглянул. Напротив окна темнела раскидистая липа, чуть выше уровня глаз меж ветвей запутались чьи-то тренировочные штаны. Они уже много лет трепались там, медленно разлагаясь и теряя изначальные формы. Как-то мы с Гектором пробовали снять их, дабы облагородить вид, но не нашлось палки нужной длинны, и мерзкие треники продолжали болтаться на ветках в виде шизофренического флюгера. Сейчас тело Гектора, по идее, должно было валяться возле самых корней липы. Но его там не было. Я внимательно ощупал взором видимое пространство. В песочницу он залететь не мог - слишком далеко, все же Гектор не Бэтмэн. До помойки еще дальше, остаются только эти раскидистые кусты, может, застрял где-то там, в густом сплетении ветвей? Я оглянулся. В комнате дым коромыслом. К здоровенному советскому динамику подключили маленький мономагнитофон, который еле заметно тянул, но позволял на приличной громкости прослушивать кассеты с записями звезд зарубежной и отечественной эстрады. Хозяин комнаты в последнее время ничего кроме реггей-музыки не слушал. Его гости были обречены на бесконечные разговоры, как правильно взять на гитаре слабую долю, что такое "бабблинг" на клавишных и почему, в конце концов, стране необходим легалайз. За легалайз здесь голосовали делом. Как раз сейчас одессит Ануфрий Волшебников раскуривал огромный косяк, а за его спиной двое незнакомых молодых людей с длинными волосами расчехляли акустические гитары...

Я вновь выглянул из окна. А что, ежели свершилось чудо и Гектор вознесся на небеса? Вечерело, быстро сгущались сумерки - в августе рано темнеет. Серые облака стремились то ли в Абакан, то ли в сторону Копакабаны... Или его захватили пришельцы? Ведь рассказывают о таких случаях, когда НЛО появляются абсолютно бесшумно и исчезают молниеносно, оставляя после себя автомобили с разряженными аккумуляторами, потерявших память людей или загадочные ошметки полупрозрачного студня с разноцветными прожилками. Что делать? Я почесал верхнюю губу и прикрыл окно.

- А где Гектор? - спросил кто-то позади.

Это был Ануфрий, он улыбался и протягивал дымящуюся беломорину. Я молча отказался. Волосатые молодые люди выключили магнитофон. "Сейчас петь начнут", - с ужасом подумал я. Мне было не до песен. В этот момент до ушей донесся слабый дверной звонок. Я протиснулся меж гостей и вышел в коридор. Какая-то девушка, вся в черном, несла с кухни вскипевший чайник, у дверей туалета выстроилась оживленная мини-очередь, а двое почти одинаковых бородачей в кожаных пиджаках, один повыше, другой пониже, лихорадочно бормотали возле вешалки: "Меркурий в асценденте, пойми, старина... Но учитывая фактор воздействия Восходящих Близнецов... Сожженная Венера... Козерог входит в Рака... Вспомни Авессалома Подводного... Десятый дом, понимаешь, старина, десятый дом...". Полусквот Гектора выполнял функцию клуба. Здесь можно было встретить сумасшедших астрологов, подпольных философов, отъявленных диссидентов, альтернативных художников, бродячих музыкантов. Нередко мне приходилось открывать дверь и не пущать слишком активно рвавшихся внутрь "старых приятелей" и "родных братанов" Гектора. Сейчас я был намерен поступить именно так: народу как в автобусе, хозяина забрало НЛО, пора прикручивать фитилек.

- Кто там? - спросил я и одновременно заглянул в глазок.
- Это я... - раздался слабый голос.

"Неплохо, если бы это был я", - мелькнула мысль. Но это был Гектор! Я раскрыл дверь. Он выглядел слегка помятым, правый глаз сильно покраснел, руки в карманах, измученная улыбка... Гектор был старше меня на восемь лет, я прислушивался к тому, что он говорил. Недавно он заплел себе дрэдлокс - процедура длилась около шести часов.

- Что с тобой? - серьезно спросил я. - Повредился?
- Да вроде нет... В кусты спикировал. Никто не заметил?
- Я заметил. Думал... Да я не знал, что и думать!
- А ты не думай... - Гектор вошел в квартиру. - Слушай, махнем в Ветербург? А то у меня что-то отпало желание веселиться.
- Что, прямо сейчас?
- Можно, конечно, и завтра...

Невероятным телепатически-телекинетическим усилием выгнав гостей, через четыре часа мы с Гектором оказались на вокзале. Купили билеты на ближайший. В кассовом зале мерцали электронные лампочки календарных часов: "00.41. СРЕДА. 7.08.1991".

- Быстрей, через три минуты отправление! - подтолкнул я Гектора.

Ввалившись в последний вагон только что тронувшегося поезда Тосква-Ветербург, предъявили билеты лишенной человеческих эмоций проводнице и пошли по коридору в поисках предписанных нам купейных мест. Шагать по вагонам с гитарными кофрами в руках было немного неудобно, но достаточно приятно: ведь глядевшие на нас понимали сразу - это идут музыканты!

2. Деловые люди.

the rude boy train is comin' now
the rude boy train is comin' now
dippy dippy dooey
dippy dippy dooey
Desmond Dekker. Rude Boy Train

Наконец, наш вагон - седьмой. "Счастливое число", - подумал я. Заглянув в ближайшее к туалету открытое купе, столкнулся взглядом с улыбающимся молодым человеком. В блещущих веселыми искорками глазах хоронилось нечто стремное. Он подмигнул мне. Я почувствовал легчайший укол под ложечкой, отвел взор и прошел дальше. В нашем купе был только один сосед: парень лет двадцати пяти в тренировочных штанах и клетчатой рубашке с усталым видом сидел на нижней полке, под которую запихнул красно-сине-белую клеенчатую сумку, типичный багаж профессионального челнока. Та не вмещалась, хотя парень всем весом ее утрамбовывал. Мы вошли, он поздоровался:

- Добрый вечер! Вы до самого Ветербурга?
- Да, - сказал Гектор и аккуратно уложил свою гитару в багажный отсек над дверью.

Я последовал его примеру. Мы сели напротив парня, который, потеряв к нам всякий интерес, снова принялся утрамбовывать свой багаж, но окончательно осознав бесперспективность этих попыток, встал и вытащил из висевшей на крючке возле двери сшитой из кожаных лоскутов куртки слегка помятую пачку сигарет "Бонд".

- Схожу покурю, - сказал он. - Поглядите за вещами?

И вышел. В дверь тут же сунул нос проводник. Его небритые щеки напоминали об уголовном кодексе. Он оглядел купе и сверкнул золотым зубом:

- Музыканты? Билетики и за постельку!

Мы отдали ему билеты и деньги.

- Постельку сами ходим-берем, - еще шире растянул губы златозубый. - Сосед где?
- Курит, - ответил я.
- Пускай тоже за постелькой подходит.
- А чай есть? - спросил Гектор.
- А чая нэту! - развел руками проводник и растворился в воздухе.

Я принес постель: влажное сероватое белье, кусачее коричневое одеяло. Тут же явился парень, от него пахло дешевым табаком. Притворил дверь, расстелил белье и немедленно завалился спать, повернувшись спиной.

- Вам свет не мешает? - спросил Гектор.
- Да ради Бога! - буркнул парень. - Сидите сколько хотите!

Нам не пришлось долго засиживаться. Дверь плавно отъехала в сторону, в проеме засветился давешний улыбчивый молодчик из околотуалетного купе. Я отметил его новенькие джинсы "Левайс 501", неплохой фирменный свитер "Лакоста" с маленьким крокодильчиком на груди, но при этом стоптанные, разношенные башмаки.

- Привет, музыканты! - начал он. - Как жизнь?
- Да все в порядке, - ответил Гектор. - Спасибо, не жалуемся.
- Просьба к вам есть, - продолжил неожиданный гость. - Зайдем к нам, посидим, пообщаемся?
- Куда это к вам? - я ощутил легкое беспокойство.
- Да не пугайтесь! К нам в купе...

Наш сосед заворочался под одеялом. Мы с Гектором переглянулись. Почему-то возникло ощущение, что от этого приглашения лучше не отказываться. Я вздохнул. Мы встали.

- Инструменты-то возьмете?

Я опять вздохнул. Мы еще раз переглянулись с Гектором.

- Да харэ переглядываться, музыканты! Я ж говорю, пообщаемся просто! Уважительно...

Мы взяли инструменты и пошли вслед за молодчиком по коридору. Мелькнул навстречу проводник с четырьмя пустыми чайными стаканами. "Странно, он же сказал, что чая нет", - подумал я. Поезд дернулся, брякнув колесами на неудачном стыке. И тут же вынырнула жирная тетка в цветастом халате с полотенцем, перекинутым через плечо:

- Товарищ проводник, а товарищ проводник! - зачастила она. - А как же вы говорили, что чая нет, а сами стаканы носите? Кому же это вы их носите, товарищ проводник? А нам нельзя принести?
- Это служебные! - отрезал проводник, строго звякнув подстаканниками.

Протиснувшись между теткой и проводником, я двинулся дальше. Молодчик впереди призывно взмахнул рукой. И вот мы с Гектором вошли в купе.

- Здорово, музыканты! - приветствовал нас мужик в блеклой кофте, сидевший справа от входа на нижней полке.

На верхней полке слева возлежал кудрявый крепыш в красной футболке с надписью "Реал-Мадрид". Он радостно оскалился. Третий обитатель странного купе сидел слева за столиком у окна, он был одет в серый скромный костюм и никак не отреагировал на наше появление. В его руке благородно дымилась темная сигарета марки "Мор". А стол ломился от яств и напитков: пузатилась бутылка коньяка "Наполеон", истекал золотистыми каплями тонко порезанный лимон, крутобокие яблоки сурово бычились вокруг пышной грозди киш-миша, ломти бородинского хлеба дышали ароматной свежестью, полпалки аппетитной колбасы в белой осыпчивой кожуре подмигивали глазками жира, в круглой коробочке развалился импортный сыр-камамбер, помидорчики и огурчики раскрывали свою сочную суть на серебристой фольге, яблочный и апельсиновый соки в картонных упаковках возвышались как нью-йоркские небоскребы, у их подножия припарковались две шоколадки - одна с изюмом и орехами, другая белая, пористая. Я не удержался и облизнулся. Джинсовый Молодчик подтолкнул меня в спину, он был самый младший в этом купе. Мужик в блеклой кофте пододвинулся к окошку. У него было такое лицо, стоило отвернуться - и ты уже не мог его вспомнить. Мы уселись рядом, скромно расположив кофры с гитарами между ног.

- Тебя как звать? - Джинсовый Молодчик хлопнулся напротив и опять подмигнул мне.
- Слава...
- А тебя?
- Гектор.
- Красивое имя. Гитаристы?
- Да... - я покосился в сторону стола.
- Чего косяки бросаешь? Бери балагасину, сыр вон французский...
- Курить хотите? - вступил в разговор Реал-Мадрид с верхней полки. - Берите сигареты.
- А как же, разве можно здесь в купе курить? - спросил Гектор.
- Ха-ха-ха! - засмеялся Реал-Мадрид, свесившись вниз и подхватывая пачку "Мор" со стола.
- А проводник? - уточнил я.
- А проводника зовут Коля, чтобы ты знал. Слушай, где-то видел я тебя, да и приятеля твоего...

Гектор отказываться от предложенной сигареты не стал. Джинсовый Молодчик чиркнул спичкой. Блеклая Кофта разлил коньяк по пластиковым стаканчикам, два протянул нам. Гектор уже освоился и с любопытством вертел головой по сторонам. Лишь Серый Костюм сохранял леденящее безмолвие.

- Ну что, буснем за знакомство, а, музыканты? - весело предложил Блеклая Кофта.

Реал-Мадрид опять свесился, взял со стола пластиковый стаканчик с коньяком.

- Ты там не свались со своих антресолей! - Джинсовый Молодчик подцепил двумя пальцами ломтик лимона. - В нашу бухту заходили корабли... Ох, и люблю же я душевную музычку! Ну, вздрогнули.

Виноградная терпкость приятно обожгла горло. Я поставил пластиковый стаканчик на стол и исподлобья глянул на Серого Костюма. Он был недвижим и казался неживым, как восковая кукла профессора Мориарти. Гектор проворно ухватил кусок хлеба, пару кружков колбасы, половинку помидора и принялся уплетать за обе щеки. Мне тоже хотелось что-нибудь съесть, но я, охваченный нелепой стеснительностью, не шевелился. Все молчали. Пауза неприятно затягивалась. Гектор улыбнулся всем присутствующим, привстал и налил себе апельсинового сока в пластиковый стаканчик.

- А вы чем по жизни занимаетесь? - попробовал я проявить ответный интерес.
- А мы чем занимаемся? - ответил вопросом Джинсовый Молодчик, оглядываясь на своих спутников.

Реал-Мадрид не просто улыбнулся: нижняя челюсть отвалилась куда-то в область полуострова Крым, хитро сощуренные глаза отъехали аж к Баренцеву морю.

- Вы-то, ребята, музыканты, а мы-то вот... - Блеклая Кофта поглядел на нас с выражением дородной матроны на марсианском паспортном контроле в фильме "Вспомнить все!" как раз перед тем, как после вполне безобидного вопроса пограничника у нее отделяется голова и она превращается в Арнольда Шварценеггера.

И тогда Серый Костюм повернулся, наклонился над столиком и глянул мне прямо в глаза. Перехватило дыхание. Его лицо разделяла линия жуткой асимметрии: правая половина нормальная, а левая вся в пятнах и крапинах, словно наполовину стекла вниз. Траурно искривился край рта с обожженными губами, инопланетным монстром шевелился глаз в безбровой глазнице, оплавленное ухо сползло к шее. Мерно постукивали колеса скорого. Серый Костюм осклабился, показав крупные желтоватые зубы:

- А мы - люди деловые!

Я сделал вид, будто предполагал услышать именно этот ответ. Блеклая Кофта, Джинсовый Молодчик и Реал-Мадрид расхохотались. Гектор жевал хлеб с колбасой и ласково смотрел на всех.

3. Ночные дела.

Police and thieves in the streets, oh, yeah!
Fighting the nation with their guns and ammunitions.
Police and thieves in the street, oh, yeah!
Scaring the nation with their guns and ammunitions.
Junior Murvin. Police and Thieves

В открытое купе сунулся проводник, принесший четыре стакана чая. От нечего делать я пощупал руками кофр своей гитары, за моими действиями внимательно следил Реал-Мадрид с верхней полки. В его руке тлел окурок "Мор".

- Обижаешь, Коля, - принял груз Джинсовый Молодчик. - Видишь, у нас гости? Принеси еще пару, и не надо Байкал разводить, нормально там завари...

Коля кивнул и испарился. Гектор улыбнулся всем присутствующим, привстал и налил себе яблочного сока в пластиковый стаканчик. Серый Костюм докурил свою сигарету до фильтра и ткнул в блюдце.

- А может, вы чего-нибудь сыграете, а? - спросил Блеклая Кофта.
- Да, спойте что-нибудь, - подхватил Реал-Мадрид.

Мы переглянулись. Гектор дожевывал кусочек камамбера.

- А если мы не знаем тех песен, которые вам нравятся? - спросил он, отламывая уголок шоколадки.
- А вы свои спойте, - предложил Джинсовый Молодчик.
- Вдруг нам они понравятся, - вторил Реал-Мадрид.
- Мы играем в стиле реггей, - возгласил Гектор тоном преподавателя музыки. - Это традиционная музыка Карибских островов.
- Каких-каких островов? - переспросил Джинсовый Молодчик.
- Оглох, что ли, он ясно тебе говорит - Карибских, - объяснил Блеклая Кофта. - Куба - остров свободы, Ямайка - остров пиратов, Гаити - вуду-шмуду... Потом Барбадос есть, еще эта - Гренада, Гренада, Гренада моя. И это, как его... Ага, Антигуа! Ну, Тринидад и Тобаго. И Багамы тоже там... Багама, багама-мама, я болею за тосковское "Динамо". Да там до хуя этих островов!
- Ты откуда все знаешь? - изумился Джинсовый Молодчик. - И чего там за музыка?
- Реггей, - повторил Гектор. - Рутс-рок-реггей с острова Джамайка, где живут растаманы.
- Ясно. Хотите еще коньяку? - обратился к нам Блеклая Кофта.
- Нет, спасибо, - ответил я.

Гектор тоже отказался от предложенного алкоголя, хотя напиться сейчас с этими людьми было бы логичным финалом безумного дня.

- Но если мы будем играть, всех разбудим в вагоне, давайте хоть дверь закроем? - обратился он к нашим хозяевам.

Блеклая Кофта глянул на Серого Костюма, еле заметно кивнувшего.

- Закрой, - сказал Блеклая Кофта. - А ты загаси... - обратился он к Реал-Мадриду.

Тот немедленно свесился с полки и притушил свой окурок. Я волей-неволей начинал разбираться в их отношениях. Серый Костюм - авторитет. Блеклая Кофта - его правая рука. Реал-Мадрид в подчинении у обоих. Джинсовый Молодчик в подчинении у всех. О том, что кто-то из нас с Гектором оказывался шестым номером в этом раскладе, скорее всего именно я, думать не хотелось. И о том, чем эти люди на самом деле занимаются, думать тоже не очень хотелось.

- Ну чего, сыграете теперь этот ваш... регги? - спросил Джинсовый Молодчик после того, как Гектор закрыл дверь.
- Он сказал - рЭгги, - поправил Реал-Мадрид.
- Ры... Ры... Рыгк! - рыгнул Блеклая Кофта.

Двое молодых заржали, как скакуны на ипподроме перед стартом. Серый Костюм тоже улыбнулся правой стороной лица (левая сторона не видна). В дверь постучали: Коля принес чай, про который все успели забыть. Джинсовый Молодчик поставил стаканы на столик. Проводник лопнул в воздухе. Дверь захлопнулась.

- Реггей, - повторил Гектор, расстегивая кофр.

Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Мы извлекли акустические инструменты и стали настраиваться. У Гектора была серьезная гитара, изготовленная на заказ уважаемым пожилым мастером с улицы Рыцарей Революции, бывшей Церковноприходской. Я довольствовался немецкой фабричной "Классикой", впрочем, она отлично звучала, грех жаловаться. Слова и музыку последовавшей песни мы сочинили вместе буквально накануне:

Солнце, ветер, море, танцы и трава,
Эй, моя гитара, веселее играй!
В дрэдах голова, как будто грива льва,
Позитив вайбрейшн! Джа Растафорай!

Император добрый, мудрый и простой,
Всех возьмет с собою прямо в раста-рай.
Я уже от счастья, братцы, никакой,
Позитив вайбрейшн! Джа Растафорай!

Вавилон проклятый ставит нас под пресс,
Пробежав по лезвию, я увидел край.
Лeгалайз наступит, принесет прогресс,
Позитив вайбрейшн! Джа Растафорай!

У меня сестренка - в дрэдах голова,
Сам я парень крепкий, хоть и раздолбай,
Солнце, ветер, море, танцы и трава,
Позитив вайбрейшн! Джа Растафорай!

В принципе, у песни здесь уже конец,
Надо бы расслабиться... Махмуд, поджигай!
Вот баян c раствором, водка, огурец,
Позитив вайбрейшн! Джа Растафорай!

Закончили петь, доиграли инструментальную коду. Я зачем-то вытер тыльной стороной ладони совсем не вспотевший лоб, а Гектор тут же перешел на энергичное латинское арпеджио. Я подхватил ритм, и мы резво изобразили импровизацию в стиле "буэнос ночес, сеньорина".

- Все, вспомнил вас! - заорал Реал-Мадрид. - Ну точно ж ты был тогда же ж и про Карибские же острова тоже гнал же... - казалось, он сейчас превратится в красного жука и начнет с жужжанием кружить под лампой.
- Ты их знаешь? - заинтересовался Блеклая Кофта.
- Видел! Когда это было... В подземном переходе, в центре, на Большой Угрюмке. В марте, апреле, не помню, - Реал-Мадрид пришел в бодрое возбуждение. - С вами еще черный был, на барабанчиках стучал, и девка какая-то на флейте, и такой длинный еще был, с дудкой...

Действительно, накануне Нового года к нам присоединилась флейтистка Марта-Мартышка, которая хорошо подпевала и напоминала обезьянку в очках. А по весне нагрянул духовик Трын из "Корневой Системы", привез прямой сопрано-саксофон. Тогда и решили поиграть в подземном переходе, проверить себя. В апреле состоялись первые уличные концерты с новым барабанщиком, тосковским персом Басо. В пестром репертуаре появилось немало классических андеграундных номеров от зонгов Галича до воровских песен, но в последние месяцы мы вдвоем с Гектором неожиданно сочинили пару настоящих хитов, один из которых только что исполнили.

- А мне понравилось! - одобрил Серый Костюм. - Баян c раствором, водка, огурец - вот что нас губит...

Он снова повернулся, я увидел левую сторону лица - бледную вертикальную полумаску вампира.

- Перед выступлением вы, значит, не пьете, - Блеклая Кофта опять разливал коньяк. - А как насчет абшабашиться?
- Ха-ха-ха! - задрыгал ногами Реал-Мадрид.
- Эй, потише там, - ткнул в верхнюю полку кулаком Серый Костюм, левая половина его лица злобно вздрогнула.

Но Реал-Мадрид не мог успокоиться и снова принялся жужжать:

- Да ты подумай, я ж их видел же! А чего вы тогда в переходе пели? Чего-то же протяжное там было же...
- Хватит песен, - оборвал его Серый Костюм. - Спасибо вам, ребятки, выпейте-ка вот коньячку, лимончиком закусите и идите. Отдыхать пора.

Мы выпили, убрали гитары, попрощались и убрались сами. В нашем купе парень-сосед дрых без задних ног, все так же отвернувшись к стенке. Он забавно сопел.

- Хорошо, что не храпит, - шепнул Гектор. - Давай приколотим - и в тамбур.

Так и сделали, по дороге посетили туалет. Купе деловых было закрыто, как и все остальные. Долго торчали в тамбуре, куря и разговаривая, потом поплелись обратно и в коридоре наткнулись на Джинсового Молодчика, тот стоял примерно посередине вагона, поближе к нам. Заметив, встрепенулся и пошел навстречу. В собранном жестком лице не наблюдалось ни капли былой приветливости.

- Так, музыканты, откуда здесь?
- Курить ходили...
- Все, теперь наши дела, идите спать, - он подтолкнул меня в спину чуть сильнее, чем следовало бы.

И мы пошли спать. Гектор тщательно запер купе. Хотя на втором нижнем месте так никто и не появился, мы предпочли верхние. Ночью снилось: две половинки лица Серого Костюма превратились в независимых субъектов и преследуют меня в лабиринте, напоминающем декорации сновидений из хичкоковского фильма "Завороженный", в котором прекрасная Ингрид Бергман выуживает всякие фрейдистские секреты из подсознания сумасшедшего Грегори Пека, которому по ночам мерещатся сюрреалистические инсталляции Сальвадора Дали.

4. "Армия!"


the time has come when we all should sing unto jah
day after day the children of zion try to reach up to you
but they stoppping us with their guns and brutality
oh lord!
Jacob Miller. Forward Jah Children

Разбудили вопли соседа:

- Обокрали! Обокрали!

Я приподнял тяжелую голову. Поезд стоял. Похоже, мы прибыли. Почему никто не разбудил заранее? Оказывается, у соседа ночью утащили сумку. Как вошли? Заперто же было... Парень с воплями выскочил в коридор. Гектор стоял посреди купе и задумчиво разглядывал собственный паспорт. Я потянулся всем телом и спрыгнул вниз.

- Ой, люди добрые, помогите! Всю обворовали! - завизжал где-то рядом женский голос.

Я выглянул на шум. Пассажиры шебуршились, как растревоженные шмели. Вопила вчерашняя жирная тетка.

- Привет, музыканты, - раздался знакомый голос Джинсового Молодчика.

Мимо купе спокойно прошли деловые люди. Они были налегке, совсем без багажа, только Блеклая Кофта нес в руках скромный целлофановый пакетик да Реал-Мадрид - сложенную вдвое газету. Правая половина лица Серого Костюма довольно улыбалась. Больше мы их никогда не видели.

- У меня тоже деньги пропали, - загудел чей-то взволнованный бас в глубине вагона.
- Вчера специально документы и деньги в карман спрятал, - произнес Гектор и покачал головой, как бы отгоняя наваждение. - Проснулся, а все на столе лежит, и бумажки между страниц паспорта рассортированы, ты погляди только...

Задерживаться не было смысла: подхватили гитары и поспешили к выходу. На перроне курил Коля в голубой форменной рубашке с закатанными по локоть рукавами. Заприметив нас, он хитро сверкнул золотым зубом. Мы направились в сторону вокзала. У самого входа толпились крепкие, грозного вида глухонемые, оживленно размахивали руками. Вдруг один показал рукой в сторону и помчался куда-то. Остальные с удивлением глядели вслед. А тот подбежал к ларьку, торговавшему беляшами, возле которого три откровенных гопника приставали к юноше бледному со взором горящим. Один из гопников сбил с юноши шапку. Тут глухонемой с размаху заехал гопнику по уху. Двое других набросились на подбежавшего и начали молотить его кулаками, но он не сдавался, демонстрируя приемы восточных единоборств. От удара ногой с разворота один из гопников отлетел спиной на ларек и толкнул женщину, покупавшую беляш. Та заверещала, продавщица беляшей принялась громко материть хулиганов. Двое гопников навалились на каратиста и стали душить его. Тогда все глухонемые сорвались боевой стаей и вступились за своего. Гопники обратились в паническое бегство. Бледный юноша тоже оказался глухонемым, сейчас он бурно жестикулировал. Товарищи окружили его и того, кто первым пришел ему на помощь. Лица их были довольны. День начинался хорошо.

В центре вокзала нас ожидал Барабас. Накануне Гектор позвонил ему и предупредил, что мы собираемся приехать. Барабас неплохо играл на барабанах и на басу, а по-цивильному его звали Борис Балашин. Он повел нас прогуляться по району выселенных домов рядом с вокзалом. Там все выглядело, как если бы война кончилась не пятьдесят лет, а пять месяцев назад. Повсюду мусор, битое стекло, у разоренного гаража - сгоревшая "Победа". Забрели в один дом. Большинство квартир заперты, может, кое-где еще оставались малочисленные жильцы, но они не давали о себе знать. На пятом этаже обнаружилась открытая дверь. Внутри пахло пылью и чем-то старушечьим. В одной из комнат внимание привлекли массивные напольные часы с тяжелым маятником. В другой весь пол был засыпан слоем пожелтевших нот. Барабас прибил папиросу, мы даже немного поиграли на гитарах в этом пустом доме.

Барабас жил на Площади Искусств. У него была огромная квартира, я так никогда и не смог точно сосчитать количество комнат. Между ними вполне можно было бы запустить чартерный рейс. Иногда тебе навстречу из-за угла выруливал какой-нибудь заблудший гражданин - то ли родственник, то ли приятель Барабаса. Вы здоровались и расходились, чтобы больше не встретиться. Первые пять дней мы прожили у Барабаса, как в зеркальном дворце-лабиринте дракона-императора Янди, разве что без обнаженных наложниц и фонтанов с вином. Парам алкоголя мы предпочитали дым травы.

У нас было много дел. Мы все время перемещались, таская за собой гитары. При каждом удобном случае музицировали: в парадняках, на городских площадях, в гостях, в фойе альтернативного молодежного клуба "Бум-Бум" (первого и пока единственного на весь город) или попросту в парке. Погода благоприятствовала. Барабас расхаживал по городу в сандалиях и ярких африканских штанах леопардовой раскраски. Однажды он отвел нас в ДК Кулинаров. Там на последнем этаже располагалась студия и можно было поиграть. Сережа - хозяин студии - исполнял риддим на басу. Барабас садился за установку, и мы начинали... За два дня записали четыре песни на восьмиканальный магнитофон, с наложением вторых голосов и перкуссии. Получалось интересно, но у нашей постепенно оформлявшейся группы все еще не было названия.

- Назовитесь "Вавилонские Могильщики", - предлагал Барабас.
- Не надо нам кладбища! - не соглашался я.
- Тогда, может, "Отряд Зет"?
- Что за Зет? - удивлялся Гектор.
- Зайон, - объяснял Барабас. - Неужели не ясно сразу?
- Лучше уж "Отряд Зайцев" - это хотя бы смешно...

На шестой день переселились в сквот на Красном Проспекте, там обитала группа "Апокалипкие". С ее лидером Олегом был хорошо знаком Гектор. В первый вечер готовились к концерту. Все сидели на грязной кухне, пили, курили. В качестве заводилы выступал маленький пухленький человечек в очках с очень толстыми стеклами. У него были плохо вымытые волосы и прыщик на кончике носа. Он громко хохотал, рассказывал пошлые анекдоты, вспоминал "Кинг Кримсон" и "Йес". Из-за легкого нарушения дикции было трудно понять, что он говорит. Гектор с Олегом куда-то удалились, мне стало скучно, я отправился их искать. В квартире было полно комнат и переходов, но в каждую щель вселилась такая безнадежная грязь, что хотелось взорвать дом изнутри, не дожидаясь, пока сам превратишься в ходячую плесень. Гектора я нашел спящим в старом, изорванном кресле, рядом Олег с несколько исступленным видом протирал фланелью свою электрогитару. Примерно через полчаса с трудом растолкали Гектора и отправились на концерт. В такси по дороге в клуб Гектор рубился с полузакрытыми глазами.

- Что с тобой? - спросил я.
- Славушка, дружок, все хорошо, - бормотал Гектор в несвойственной слащавой манере.

В клубе было полно народу, на разогреве играли молодые панки, их вокалист ревел низким басом по-английски, перемежая пение хриплыми выкриками "Дас ист фантастиш!" и "Цурюк, зольдатен!". Когда на сцену вышли "Апокалипкие", в зале творилось уже что-то неописуемое. Хиппово выглядевший мозгонавт плавно перемещался вдоль стен, ловя невидимых насекомых. Танцевали девушки с бутылками пива в руках. Одна мне очень понравилась: у нее были каштановые недлинные волосы, упругие шары под белой майкой с надписью "СПАСЕМ МИР" и обтянутая джинсами круглая попа. Но я стеснялся подойти и познакомиться. Пухленький очкарик оказался саксофонистом. Видимо, он считал себя гением, а может, просто сильно надрался, но не мог прекратить игру даже в паузах. Под конец концерта он умудрился опрокинуть микрофонную стойку и после этого дул в свой сакс уже без подзвучки, что явно пошло на пользу общему саунду. Концерт мне скорее понравился: Олег оказался неплохим вокалистом, да и на гитаре интересные фортеля выделывал.

- Это черная рыба в черной реке, - пел он, - это черные крылья в черной дыре!

Барабас пригласил "на рыбу": один приятель привез трофеи с рыбалки. Наелись до отвала ухи и жареного судака, заночевали. На следующий день отправились на местный блошак. Барабас не пошел, сославшись на домашние дела (мама запарила его мощной стиркой белья и занавесок). Гитары не брали, долго брели по жаркому Ветербургу, вдоль заросшего тиной канала, мимо обшарпанных домов исчезнувшей аристократии. На Площади Справедливой Борьбы шла вечная стройка, машины здесь не ездили, а потому расположился Мусорный базар. Люди торговали перегоревшими лампочками, непарными кирзовыми сапогами, ржавыми гвоздями, рваными книгами. Можно было отыскать фирменные шмотки, букинистические редкости, голландский фарфор XVIII века. На одном из лотков я заметил армейскую униформу. Мне понравился маскировочный костюм - сетчатые куртка и штаны цвета хаки.

- Армия! Литовская армия! - повторял продавец.
- Гектор, одолжи чирик!
- Тебе это нужно?
- Это же А.Р.М.И.Я.!

Потратив последние деньги на прибалтийскую униформу, отправились назад. Солнце распалилось, как техасский рейнджер на стриптиз-шоу. Мы покрылись испариной, как порножеребцы.

- Отдохнем? - предложил Гектор.

Расположились на травке возле красивого здания с выщербленными кариатидами. Вдруг из-под них выбежало чудовище на длинном поводке, который зажимал дородный детина, неодобрительно глянувший на нас.

- Волкодав, - сказал Гектор. - Зверская псина.

Волкодав примерился на большое дело ровно напротив. Он вытянул хвост, напряг шею и стал похож на пораженного полиомиелитом престарелого кенгуру, чье хобби - рожать инопланетных личинок. Хозяин стоял рядом и делал вид, что собака не его. Потом они ушли. Мы докурили последнего косячевского и поплелись в обратный путь. Недалеко от Площади Искусств - я не поверил своим глазам! - на тротуар выкатили бочку с синими буквами "КВАС" на желтом боку. В Тоскве подобное развлечение сгинуло бесследно. Мы с удовольствием пили холодный квас по 5 копеек, и только вернувшись домой к Барабасу я с замиранием сердца осознал: все покупки так и остались лежать напротив того места, где какал гигантский волкодав.

5. ДЖА.

Do you believe I would take something with me
And give it to the police man?
I wouldn't do that, now listen to me one more time:
I wouldn't do that.
Toots & The Maytals. 54-46 (That's My Number)

Барабас оказался лучшим знатоком реггей-музыки из всех, кого я знал. Понимал тексты, на слух снимал сложные партии, был уважаем старыми ветербуржскими рокерами вроде Бревенщикова, дружил с первым реггей-героем страны Уроем, главарем "Корневой Системы". Барабас тусовался с африканскими студентами, играл с ними на танцах в общаге - единственный белый! Они записали шуточную композицию, в которой были слова "Товарищ Горбачев пришел ко мне и спрашивает: а у тебя есть что-нибудь? А я его спрашиваю: что, товарищ, что вам надо? А он говорит: у меня кончилось все! А я говорю: ну, у меня тоже ничего не осталось..." Высокий, сильный, старше меня на год, я испытывал к нему уважение, смешанное с душевным трепетом. Барабас одним словом вгонял человека в гроб, а вторым заколачивал крышку. Самым интересным было играть с ним. Он брал басуху, начинали твориться чудеса: невероятный драйв, фантастические мелодии, по телу растекалось живительное тепло.

- Тебе надо научиться играть на басу и одновременно петь, - поучал меня Барабас, пока мы топали по лестнице в ДК Кулинаров. - Это считается самым крутым - поющие басисты!
- Я не смогу...
- Хватит хныкать! Стремись к невозможному!

Петь у меня еще худо бедно получалось, а с бас-гитарой выходил полный позор. Даже струны правильно зажать не хватало силы в пальцах! С тем же успехом Мстиславу Ростроповичу можно было сунуть швабру вместо виолончели и предложить сыграть концерт Бенджамина Бриттена. Хотя у него и на швабре вышло бы, уверен, гармоничнее, чем у меня на самом фирменном из басов. В чем секрет Ростроповича? Никогда не спит. Способен в самолете один раз просмотреть ноты, потом бухать несколько часов подряд, потом пойти на репетицию с оркестром и сразу сыграть всю партию без единой ошибки, попутно указывая на мельчайшие неточности двадцать пятому скрипачу, прячущему лысину за колонной. А после поехать на прием к президенту США и опять бухать, сохраняя светский лоск и рассказывая анекдоты сразу на всех языках. Особый подвид человека. Может быть, он мутант или пришелец. Хотел бы я быть таким, как Ростропович? Я сплю двадцать часов подряд, встаю, ем и снова заваливаюсь в постель. Один раз я почивал под роялем, когда на нем бряцали в четыре руки. Но хватит обо мне. Барабас, между прочим, тоже умел задать храпака, и вообще в нашей компании было принято жить по ночам. Как огромные летучие мыши мы висели вниз головами в грязной пещере коллективного бессознательного, воображая, что творим культурную революцию. На стенах пещеры плясали отблески дикой реальности, но нам было не до того. Что реальность? Дым.


- Слушай, странное чувство, - молвил Гектор, когда мы шли по Красному Проспекту, направляясь в сторону сквота "Апокалипких". - Ч т о м ы з д е с ь д е л а е м?

В.А.М. З.Н.А.К.О.М.О. Д. Ы. Х. А. Н. И. Е. Х.О.Л.О.Д.А.? На проспекте как вкопанный встал. Летний вечер, мы дружим, мы молоды. Ангел Смерти над нами витал. Месяц август. Повсюду прохожие, словно праздник сегодня какой. Но смотри - они все здесь похожие, каждый машет нам левой рукой. В нефтяной ночи звездным золотом дрожь по сердцу, в душе пустота. Два жучка на иголку наколоты. Повсеместно теперь холода.

Когда Гектор задал вопрос, я понял, что он имеет в виду. Отрицательное энергетическое напряжение в сочетании с негативным кармическим фоном, как сказал бы заслуженный экстрасенс Иван Журавлев, грубовато разводя публику на бабки. Мы застыли посреди потока прохожих, как яйцеобразный корабль "Фрам" под командой легендарного путешественника Фритьофа Нансена во льдах Северного ледовитого океана. Судно было сконструировано так, что льды не могли раздавить его корпус, но экспедиции все равно пришлось покинуть борт и передвигаться пешком в условиях полярной зимы.

- Поехали домой! - я сам удивился тому, что говорю.

У нас была куча планов как минимум на неделю вперед, не говоря уже о незавершенной записи. Гектор последнее время подолгу пропадал где-то с Олегом, не посвящая меня в свои темы. Но я и не парился, постигая под руководством Барабаса премудрости стиля реггей. Вдоль всей улицы вспыхнули фонари. Проехал автобус с интуристами, пялившимися из-за тонированных стекол на таинственную жизнь обитателей империи зла, то есть на нас. Мы переглянулись: все чаще хватало полувзгляда, чтобы друг друга понять. Решение приняли безмолвно и единогласно. Далее события приняли лавинообразный оборот. Мы трусцой добежали до сквота, шуганули бомжеватую парочку с темного лестничного пролета, открыли дверь и обнаружили, что свет вырублен во всем доме. В кромешном мраке кое-как упаковали вещи, благо главными единицами багажа всегда оставались гитарные кофры. Обитатели квартиры при свете свечей сидели на кухне, пили чай, обсуждая прошлое и будущее своего проекта. Родом почти все они были с Дальнего Востока и около года назад перебрались в Ветербург с целью стартовать карьеру альтернативного рок-бэнда. Узнав, что мы резко срываем в Тоскву, фронтмен Олег и саксофонист в очках с толстыми стеклами, имени которого я так и не узнал, увязались в провожающие.

На вокзале царила благодать. Мы без малейших проблем купили билеты на хороший поезд. В области тотального стресса перед кассами сейчас спокойно передвигалось всего несколько десятков человек. Состав отправлялся в 0.05, формально уже на следующий день - 18-го августа. Разобравшись с билетами, пошли прогуляться - времени-то еще навалом. Не было монеток, чтобы позвонить, но у Олега нашлась целая горсть "звонилок" - специально выточенных металлических бляшек, идентичных двум- и десятикопеечным монетам. Из автомата звякнули Барабасу, застали его дома. Встретились, сели на скамейку на Аллее Военных Хирургов под деревьями.

- Духовное откровение, откровение души... Давайте восславим Джа, - сказал Гектор, пуская по кругу папиросу "Казбек", набитую остатками шалы, купленной у казахского стройбата в районе метро "Музей аэронавтики".

Метро в Ветербурге было совсем не таким, как в Тоскве, а шала - такой-же. Я подумал, правильно ли, как мы говорим о Джа... "Трава, выросшая на могиле Соломона", трава премудрости. Может, оно и так, но не начинаем ли мы веровать в Духа Растения, предполагая, что веруем в Единого Создателя?

- Боб Марли был невероятный человек, - завел тут Гектор одну из своих бесконечных историй. - Кому-то это покажется смешным или глупым, но для меня он в чем-то является воплощением Гермеса Трисмегиста. Я понимаю, что так нельзя говорить, но ведь слова - это лишь первая дверь в лабиринт Истинных Значений. Боб Марли был магом, я в этом не сомневаюсь.
- Шаманом, - добавил я.
- Пророком, - уточнил Гектор.

Мне почудилось, у всех у нас выросли трехметровые бороды и семиметровые дрэды. Зашумели над головами ветви невидимых пальм. Волны Карибского моря с приятным шелестом накатывались на тротуар.

Реггей - это коллективная вибрация, - сказал Гектор. - Когда возникает Единство с большой буквы "Е". Йеееееееееее! - спел он басом. - Предлагаю назвать нашу группу "Армия Джа", - неожиданно сказал я.

Гектор, немного подумав, согласился. Барабас тоже ничего не имел против, хотя в этот вечер больше отмалчивался. Олега мало интересовал разговор, а эмоции очкастого саксофониста мало интересовали меня. Он выглядел немного подавленным и, кажется, находился на грани серьезного конфликта с Олегом. Всю дорогу они поругивались: Олег был недоволен, что коллега выпивает, а тот огрызался: "Да ты и сам не лучше! Кто бы говорил!" Я не понимал, в чем обвиняется Олег, но чувствовал: обвинения его задевают, он прекращает спорить. Только Гектору все было ни по чем, он чувствовал себя великолепно. В поезде мы сладко проспали до самой Тосквы, но следующее утро вышло пасмурным, дождливым. Гектор поплотнее закутался в длинный серый плащ, я в очередной раз позавидовал сам себе из-за куртки. Мотоциклетная кожа производства конца 60-х! Это не менее серьезно, чем должность секретаря Политбюро ЦК КПСС. Мы вышли на привокзальную площадь, решив отправиться до жилища Гектора пешком - четверть часа спокойного хода. Подождали зеленого светофора возле железнодорожного моста, по которому шла перпендикулярная линия, соединявшая Тоскву не с Западом, а с Югом страны. Я что-то рассказывал, мы пошли через улицу, и тут из-под моста прямо на нас затарахтел низко сидящий ярко-красный "Москвич-2141". Еле успев отшатнуться и выскочить из-под самых колес, я успел заметить странный набор букв на номерном знаке. "Москвич" промчался мимо. Салон был забит гордо глядящими перед собой сынами Кавказа, каковых наблюдалось пятеро. Они с невозмутимым видом на полных газах пересекали перекресток на красный. Вновь стал виден номер: "19-61 ДЖА".

- Эй, смотри какой у него номер! - воскликнул я. - Что бы это значило? Не знак ли нам?
- Может знак, а может и нет, - сказал Гектор. - Воспринимай этой как предупреждение.
- Предупреждение чего?
- 1961 - это очень мистическое число, - Гектор размашисто шагал и тихо говорил на ходу. - То, что вверху, то и внизу - так учит "Алмазная скрижаль". Великая вибрация реггей - это космическая энергия, которая идет от раскаленного Солнца через ледяной Космос, и она согревает нас здесь, на Земле. Мы, растаманы, воспринимаем энергию Космоса через антенны нашего дрэда.
- У меня нет дрэда... - я еле поспевал за ним.
- Будет! - успокоил меня Гектор. - Растаманы верили, что в 1961 году они вернутся в Африку, обретут землю обетованную - священный Сион... Мы должны достичь гармонии сфер, вот о чем предупреждает нас Джа Растафарай!
- Силассиай! - откликнулся я. - Кинг оф кингз энд лорд оф лордс!

Вечером я поехал домой, что называется, к месту прописки. Немного поиграл на гитаре, и усталость усыпила меня. Утром проснулся с ощущением, что видел во сне самого себя: с выросшими из черепа пластмассовыми дрэдами я стоял перед зеркалом и погружал в него руки, как в жидкость. В то утро в СССР произошла попытка государственного переворота, которая провалилась, в результате чего через несколько месяцев провалился и весь проект "СССР": одни считают, по воле Божьей, другие - жидо-масонского заговора, третьи - революционной воли народных масс. Вскоре мы начали регулярно репетировать. "Армия Джа" начала обретать сторонников и формировать регулярные части.

Конец промежуточной главы "АРМИЯ ДЖА". В следующей главе продолжится рассказ о путешествии Ю-лова в Ветербург, где он уже "в наши дни" намеревается встретить своего старого друга Барабаса, А также отыскать брата Маркуса.

Продолжение здесь.

Безусловно, все персонажи вымышлены, а любое совпадение случайно....
И, конечно, мы чтим и уважаем законодательство РФ.
Роман является интеллектуальной собственностью автора и предназначен для ознакомления.
Это значит что ссылку на этот роман просто необходимо разослать всем друзьям для ознакомления. ;-)
Jah Rastafari!

Jah Rastafari!  |  Jah Live!  |  Растафари  |  News  |  Audio  |  Video  |  Вест-Индия  |  Мини-магазин  |  Русский реггей
Книга  |  Победа  |  Сказки  |  Академик  |  Адепт  |  Король  |  Мегажурналист  |  Раста-Хронология  |  H.I.M. Quotes   
   Rasta & Reggae  |  Roots Reggae  |  Simba  |  Jah Republic  |  DreadBull  |  Links  |  Русская Страница Живаго Джа   


Рейтинг@Mail.ru