Русская
Страница
Живаго Джа

Jah Rastafari!
Jah Live!
News
Фото
Сказки
Победа
Волшебник

Обратная Связь   
Links

    


Книга
Растафари
Король Поэтов
Адепт Поэзии
Ithiopia
Вест-Индия
Rasta-Культура
Rasta-Хронология
Rasta на Карибах
H.I.M. Quotes
H.I.M. о лидерстве
Marcus Garvey
Наследники Гарви
Мегажурналист

    


Академик
в Аквариуме

Русский реггей
Rasta & Reggae
Roots Reggae
Riddimistical
I Riddims

Calypso
Audio
Video
DreadBull
Jah Republic
Жак Мантэки
Simba Vibration

Markscheider Kunst
Юстас Алексу  
Пушкин-реггей-фест 

 

    

 

   


 

Факты и факты, разные вещи -
это всё куча дерьма, понимаешь?
Нет правды, кроме единой правды,
и это - правда Jah Rastafari.
Боб Марли, 1978 год.

Роман Русский Реггей - читать всем! Захватывающий роман от адепта эстрадной поэзии, основателя Джа Дивижн - читается на одном дыхании и рассказывает о мире отечественного регги (той его части, к которой автор имеет непосредственное отношение) из самого сердца происходящего.

Русский реггей
Роман
Александр Дельфинов

Я танцую реггей на грязном снегу,
Моя тень на твоем берегу, Африка...
К.О.Т. Африка

 

Реггей - это что?
Поп-музыкальный стиль, зародившийся на Ямайке?
Политизированный шоу-бизнес?
Сладкая приманка для новых членов экзотической контркультурной секты?
Пропаганда марихуаны на радость наркомафии?
А может быть, реггей - это нежный плач души вперемешку с суровым смехом?
Автор не знает точных ответов.
В России на рубеже 80-х - 90-х "позитивные вибрации" захватили многих из нас. Это было сильно: весь мир заворачивался в ослепительную красно-желто-зеленую спираль, и казалось, только протяни руку - вот оно, счастье! Лови за хвост!
Годы с грохотом пролетели мимо, дудя в трубу и подскакивая на стыках.
Выродились в клоунов сами себя обманувшие пророки.
Сошли со сцены оказавшиеся слабаками герои.
Отдали Богу душу симпатичные - и не очень - ребята.
Отупели былые острословы.
В основу этого сочинения положено то, что не купишь на рынке, но что иногда удается хорошо продать - собственный опыт.
Иллюзий больше нет, но все еще звучит музыка.
Бас и ритм.
Word, sound and power

ЛЮБИТЕЛЬ РЕГГЕЙ

"Oh sweet, sweet reggae music..."
"Ох, свят, свят, свят.."

I.
Любителя реггей поди узнай-ка!
На нем отнюдь не светофорная майка,
А хороший костюм от фирмы BOSS.
Он работает в офисе, хотя и не босс,
Но в тесных с боссом...
С нормальным зачесом,
Безо всякого дрэда,
После обеда
Любитель реггей садится за компик
И качает музон, отупев, как зомби.
Боб Марли, Ли Перри и Йеллоуман,
Кинг Табби, "Блак Ухуру" и Айджаман,
Биг Юф и Ю-Рой - первый супердиджей,
Мутабарука и ЭлКаДжей,
Сиззла, Мэд Кобра, Джа Масон, Кепльтон -
Вот его боги, им молится он.

II.
Вечерком, опробовав новую "бэху",
Поперек проспекта проехав для смеху,
Любитель реггей на мягком диване
В таком, знаете, не очень дорогом ресторане,
Где вьетнамские роллы за пятнадцать у. е.,
А из динамиков несется: "Huh! Yeh! Huh! Yeh!"
(Здесь уважают вкусы и взгляды клиента).
А в видике - культовая кинолента:
Ямайский боевик семидесятых годов.
Главный герой
Бить за правду
Готов,
Но кривда, как муха,
К парнишке липнет.
В конце, всеми брошен,
Он трагически гибнет.
А любитель реггей, не вставая с дивана,
Размышляет о кодексе реального растамана,
И сравнивает, хлебнув флорентийского кьянти,
Взгляды Раса Сэма Брауна с Бобо Ашанти.

III.
Вечером, из клуба вернувшись домой,
Немного поругавшись с любимой женой,
Любитель реггей, наушники на башку нацепив,
Кайфует в кресле, косяк прибив.
И вот уже чудится любителю реггей,
Что он в тюрбане, среди соседей -
В раста-общине верных братьев Бобо.
В небе солнце катится, как Колобок,
Конопля шелестит на общинном поле,
И плещутся волны Карибского моря.
Здесь, за покосившимся рыбацким сараем,
Толкуют о Господе растафараи.
А женщины занимаются женской работой -
Убирают, стирают, готовят что-то.
И самый старый Бобо, поправив тюрбан,
Говорит: "Вчера к нам забрел баттиман,
Ублюдок был пьян и во тьме заблудился,
Труп его на корм акулам сгодился..."
И все смеются, загоняя по теме телеги,
(И со всеми смеется любитель реггей.
Ведь он, как они, еле терпит геев,
А в душе недолюбливает и евреев
Которые украли настоящий завет
У черных африканцев, сомнений тут нет.)
И все смеются,
Сознавая собственную чистоту
Перед Богом.
И от смеха сухо во рту.

IV.
А может, сухо оттого, что перекурил
Голландского сканка, которого прикупил
По случаю у дизайнера из офиса этажом выше
(Этот офис находится под самой крышей,
А еще выше только крыша, и иногда
Любитель реггей идет в одиночку туда
И пыхает в пятницу, в конце работы,
И смотрит сверху на город, и бормочет что-то,
Типа "круто вставляет эта трава",
Но из-за ветра трудно разобрать слова...).
Любитель реггей знает все лучше всех,
И потому его ждет закономерный успех
В компании таких же клонов, как он,
Воображающих, что скоро падет Вавилон,
И рухнет ненавистная всем Система,
И попрет без перерыва реггейная тема,
И вместо того, что мы так ненавидим,
Будут бас, барабан и отличный риддим!
И вот тогда
Наконец-то
Наступит РАЙ!
Хайле Селассие!!
Растафарай!!!

V.
А пока этого не случилось, борцы с Вавилоном
Стараются не конфликтовать с законом,
Рассказывая друг другу за косяками,
Как лихо будут размахивать кулаками,
Когда час настанет Армагеддона -
Падения проклятого Вавилона!
И сами себя они хвалят хором,
Наваяв для этого целый форум.
На виртуальном ристалище в Интернете
Любители реггей возятся, словно дети.
И любо им, перекидываясь словами,
В почве языка шевелить корнями.
Но любители реггей слишком тесно трутся,
По-моему, скоро они передерутся.
Один закричит: "Джа как море глубокий!"
Другой заорет: "Джа как небо широкий!"
Третий завопит: "Джа как лезвие узкий!"
А четвертый отрежет: "Ша! Цыц! Тихо! Джа - русский!
Кто со мной не согласен? Продажный мент,
Либо гнилой либеральный интеллигент.
Джа - русский! Кто против? Все за - и шабаш.
Джа - православный! Языческий! НАШ!
Любители реггей должны стремится к корням,
Всем это ясно? Кто не понял меня,
Пусть сделает вперед один маленький шаг,
Я о лоб его твердый затушу свой косяк!"

P.S.
А впрочем, я гоню.
И всем это ясно.
А вибрация позитивна.
И жизнь прекрасна.

Глава 1.
Серьезный реггей-бизнес

1. Утро с Крокодилом
2. В стену головой
3. Как я впервые услышал реггей
4. Экспроприация
5. Позитивные вибрации

  

Глава 2.
1. Чай с сахаром
2. Речь Ай-Вана
3. Таинственный гость
4. Искусственное яйцо
5. Штурм
6. Обезьянник

  

Глава 3.
Не плачь о женщине

1. Дрэды и полная Луна
2. Моя Королева
3. Строгий Брат Маркус
4. "Язык Тосквы"
5. Путешествие в Ветербург
Промежуточная глава.
"Армия Джа"

Из блокнота Барабаса
1. Полет Гектора
2. Деловые люди
3. Ночные дела
4. "Армия!"
5. ДЖА

  

Глава 4.
Концерт Уроя

1. Пешком к Барабасу
2. Завтрак за круглым столом
3. "Джамбамбуния"
4. Герой прошедшего времени
5. "Где Сион? Где Сион?"
6. "Я вижу Бога!"

  

Глава 5.
Солдат и Красавица

1. От звонка до звонка
2. Стая бритых
3. Сбор биомусора
4. Спор о вере и благочестии
5. Килограмм пуха
6. Конопляная невеста
Глава 6.
Что делать?

1. Перед телеком.
2. Крокодилово дело.
3. Тосква фестивальная.
4. Прыжок Рыси.
5. В гостях у девушки.

  

Промежуточная глава.
"Корневая Система".

1. Назад к корням
2. Встреча в сквоте
3. Над облаками
4. Движение людей Джа
5. Путешествие в Голимоград
6. Под капельницей

  

Глава 7.
Триста серебряников.

1. В андеграунде
2. Паспорт
3. Мастер-план
4. Поэтри-слэм
5. Блудница вавилонская
6. Диалог на бегу
Глава 8.
Заграница нам поможет.

1. Тосква-Амстердам
2. Старый растаман
3. Расскажи мне про покупки!
4. На старом пирсе.
5. Правильный человек
                              в нужном месте

  

Глава 9.
Радио Ямайка

1. Из оверграунда в хайграунд
2. Тайна серебристого чемоданчика
3. Метод Билли
4. Маленький Апокалипсис
5. Булкотряска

  

Промежуточная глава.
Узники калейдоскопа

1. Профессор Рагамафин
2. "Корни Дуба"
3. Танцующий Инженер
4. Айшаман
5. Леди Вайб
Глава 10.
Ямайские развлечения

1. Прогулка в даунтаун
2. Переезд и перченая курица
3. Наркоконтроль
4. Кингстон, Тиволи Гарден.

  

Глава 11.

  

Глава 12.

Глава 1. Серьезный реггей-бизнес

Утро с Крокодилом. - В стену головой. - Как я впервые услышал реггей. - Экспроприация. - Позитивные вибрации.

1. Утро с Крокодилом

Love ye one another, o children of Ethiopia,
for by no other way can ye love the Lord your God.
The Holy Piby

- Эта книга увлекает с первых же слов, и нет сил оторваться! - заявил Крокодил, почесывая себе затылок между дрэдов. - Ее написал ман по имени Роджер Робертс... И было это в 20-е годы... Нет, Роберт Роджерс! Или все-таки Роджер Робертс?

- Главное, чтобы не Рональд Рейган, - я скривил губы в подобие улыбки. - На самом деле он только записывал, а диктовал ему, конечно же, Дух Святой...

- Так и было, - кивнул Крокодил, пожирая глазами книгу.

Я восседал на незастеленной кровати, в мятой майке с изображением эфиопского флага и в черных трусах. Крокодил устроился напротив меня в старом глубоком кресле, которое я притащил с помойки лет пять назад. Объект обсуждения лежал между нами на столе. Это был довольно увесистый, толстый том, потрепанный, в черном кожаном переплете. На обложке золотом вытеснено: "The Holy Piby".

- Откуда она у тебя? - лениво поинтересовался я, перестав разглядывать указательные пальцы своих босых ног.

- Грегори дал на время, - ответил Крокодил, ни на миг не отводя взгляда от драгоценной реликвии. - Почитать...

Ямаец Грегори - студент Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы, серьезный молодой человек в строгих очках, он изучал медицину, интересовался марксизмом, футболом и растафарианством. В каникулы слетав на Родину, он привез оттуда растаманскую Библию, принадлежавшую его дяде, который умер от рака за несколько месяцев до того.

- Нельзя оторваться - такой язык! - снова восхитился Крокодил.

- А ты что, много понимаешь? - усомнился я.

- Ну, английский-то я изучал, - с воодушевленной неуверенностью отозвался Крокодил. - Так что читать могу, ощущаю саунд...

- Ритм энд саунд, - я зевнул. - Дунуть не хочешь?

Крокодил не ответил. А что у нас означает молчание? Я встал, подошел к шкафу, достал оттуда свои спортивные штаны, - черные, с красно-желто-зелеными полосами по бокам, - натянул их и по-прежнему босой прошлепал на кухню. Здесь, в специальной тайной металлической коробочке, хранились мои запасы ганджа.

Пару слов о Крокодиле. По-человечески его звали Костя Петров, мы познакомились, когда нам было по двадцать лет. На момент, когда я все это пишу, прошло с тех пор уже полтора десятилетия, а события, которые описываю, происходили в разные отрезки этого периода. Я не очень соблюдаю хронологию: просто вспоминаю и записываю. Конечно, кое-что ушло из памяти, кое-что перепуталось. Например, я был уверен, что с Крокодилом мы впервые встретились в начале зимы 1990 года в гитлеровском сквоте. Но сам Крокодил же считал, что наша встреча состоялась чуть раньше, на полуподпольном сейшене "Корневой Системы" в октябре 1989, в клубе общежития ЦФГУ. Я действительно был там: прополз в прямом смысле на четвереньках, без билета. Концерт тот стал историческим событием, после него "Корневая Система" стремительно взлетела на вершину андеграундного Олимпа. Крокодил утверждал, что видел меня в зале, но я его совершенно не помню, хотя у меня фотографическая память на лица. А уж Костю Петрова, раз увидев, трудно позабыть: прозвище он получил именно за вытянутую, хищно-зубастую физиономию. Это был человек простой, добрый, может быть, в чем-то недалекий, но по-своему даже хитрый. Там, где я парился и зависал, Крокодил торжественно проплывал в облаках сладковатого дыма, свысока глядя на людскую суету, но сам даже не замечая, что летит и, в общем, будучи уверенным, что ползет. Крокодил страдал от заниженной самооценки, и его частенько приходилось утешать.

За кухонным окном взвыла вьюга. Достав из потайного уголка старинную жестянку от монпасье, еще дореволюционную, с рисунком на крышке, изображавшим Деда Мороза на лихой тройке, я вернулся в комнату. Крокодил все с той же блаженной улыбкой фиксировал взглядом Священное Писание растаманов. Я сунул ему в руки коробочку - мол, займись делом, - а сам пошел разобраться с музыкой.

- У меня бумажек нет, - пожаловался Крокодил из-за спины.

- Перед тобой на столе как минимум триста, выбирай любую, - буркнул я, не оборачиваясь.

- Шуточки у тебя... - Крокодил аж задохнулся от возмущения.

Шутка и впрямь вышла не самая удачная, но меня оправдывало поганое настроение. Если честно, я так и дрых бы до вечера, а лучше, до следующего года. Я глупо сострил, предложив Крокодилу скрутить джойнт из библейской страницы, но мне было наплевать, что он по этому поводу сейчас думает. Могучая, конечно, книжка - HOLY PIBY! - да только что мне она? Мне не книжка была нужна, а женщина. Понимай я хотя бы патуа... Впрочем, Библию я и на родном языке целиком не осилил.

- Бумажки там же, в коробке, - снова буркнул я.

- Уже нашел, - фыркнул в ответ Крокодил.

Вообще-то по-хорошему реггей надо слушать на виниле, но у меня не было вертушки, пришлось отдать полгода назад Брату Маркусу за долги. Так что я копался в сидюках и никак не мог найти ничего подходящего: вся музыка казалась знакомой, сто раз переслушанной, выученной наизусть до самой слабой доли и - о ужас! - скучной.

- Надоел весь этот реггей, - кисло высказался я.

- Реггей не может надоесть, брат мой Ю-Лов, - назидательно произнес за моей спиной Крокодил, шурша скручиваемой бумажкой. - Реггей - это позитивные вибрации Небесного Иерусалима!

Когда Крокодил начинал нести свою любимую чушь насчет позитивных вибраций, я обычно отключался и не слушал. Но он, слава Джа, оборвал проповедь, так толком и не начав ее.

- Готово! - сообщил Крокодил.

Я услышал, как позади чиркает спичка. Схватив диск Денниса Боуэлла "Даб мастер", сунул его в дисковод. Ударили барабаны, вступил бас. Крокодил передал мне джойнт. Я мрачно затянулся, задержал дым, потом выпустил, снова затянулся... День потихоньку начинался, и впереди у нас было много дел.

2. В стену головой


Everything was really, really bad,
Really, really bad.
Eek-A-Mouse. Bad Friday

Крокодил зашел не случайно: нам предстоял серьезный реггей-бизнес. Мы были на мели, требовалось пополнить финансовые запасы. Вдобавок за мной по всему городу гонялись ребята из Первой Саундсистемы, а с ними лучше было не ссориться. К сожалению, я с ними уже поссорился, так что теперь оставалось только как можно ловчее и дольше не попадаться им на глаза.

Первой Саундсистемой руководил Коля Расколбас, здоровый щекастый малый с пудовыми кулаками. Ему было лет 38, сзади болтались две длинные дрэдины, которые Коля прятал под воротник, чтобы не зацепили в драке, а вообще-то он был подстрижен коротко и ровно, черные волосы его курчавились по-цыгански и лишь на висках слегка отливали сединой. Коля Расколбас был не красив, но эффектен: где бы он ни появлялся, его всегда сопровождала толпа поклонниц, соратников и всевозможных шестерок. Расколбас уважал транс, часто ездил в Гоа, параллельно признавал даб и прочие стили реггей, а также не имел ничего против рэпа и хип-хопа, да и вообще он был человек широких взглядов и вкусов во всем, что не касалось денег. Он харизматически управлял своим главным детищем: Первой Саундсистемой. Название это он украл у нас, но успел, подлец, застолбить первым. Говорили, что за деньги он способен порвать на части. Я был должен Расколбасу денег. Полторы штуки баксов. Много это или мало? Все зависит от точки зрения... Три месяца назад двое уродов из тусовки Расколбаса наехали на меня после нашего концерта в клубе "Паровоз" - подкараулили в темном переулке, когда я перся с чемоданом ловить тачку. В чемодане была вертушка, а пластинки я нес в диджейской сумке на плече. Пришлось отдать им вертушку за восемь сотен и две иглы по семьдесят грина каждая. Пластинки они благородно не взяли (на самом деле музыка, которую я нес в сумке, была им просто по барабану). Но Расколбас хотел, чтобы я отдал ему еще тысячу налом, считая взятое ранее штрафной санкцией, не искупающей общую сумму долга.

Я был на этот счет совершенно другого мнения, но Расколбасу и его уродам было на мое мнение наплевать: они не уважали ни меня, ни моих друзей, ни нашего творчества. К несчастью для нас! Ибо Расколбас говорил так: "Пока Ю-Лов под стол пешком ходил, мы Первую Саундсистему собирали!" Отчасти это было правдой: я был на семь лет младше щекастого даб-трансера. Но все-таки название для своей дискотеки он взял у меня, и это отнюдь не было подарком. Просто встретились на одной тусе, познакомились, подсыпал мне Расколбас крепкого гашиша, и начал я гнать не по-детски, а уроды его только лыбились. Много тогда лишнего наговорил, а среди прочего выболтал заветное название. "Мечтаю открыть первую в Тоскве саундсистему, - разглагольствовал я. - Чтобы все было по-настоящему: две стены звука, лигалайз на танцполе...". А всего через месяц после того разговора узнал, что Расколбас распространяет флаеры, на которых написано: "ПЕРВАЯ САУНДСИСТЕМА! ПРИГЛАШАЕТ РАС КОЛБАС НА ВАЙБОВЫЙ РАСКОЛБАС!". Флаер был яркий, глянцевый, красно-желто-зеленый, с одной стороны имелось изображение конопляного пятилистника, а с другой - красотка топлесс показывала пальцем на адрес, по которому должно было состояться мероприятие, и на цену: 10 у. е. с флаером, 15 - без. Еще через месяц все в городе знали, что у Расколбаса новая модная тема. Мне оставалось только кусать локти.

А потом пришлось занять у него денег... А у кого еще было просить? Только Расколбас мог выложить штуку, не моргнув глазом. Он и выложил - с тем условием, что через полгода верну ему полторы. Через полгода я ничего вернуть не смог - деньги не отбились. Вот тогда его уроды и отобрали мою вертушку, а два дня назад Расколбас позвонил мне на новый мобильный - откуда узнал? - и сообщил, что все сроки истекли, и чтобы назавтра я принес деньги. Завтра было вчера. Денег я не принес.

А сегодня у меня сидел Крокодил, который был в курсе всех этих событий. Он вызвался помочь поправить мое материальное положение и выйти из-под пресса Расколбаса. Мы выкурили джойнт, который свернул Крокодил, и теперь молча внимали "Даб мастеру". Без единого слова просидели до самого конца диска, а потом я взглянул на круглые пластиковые часы, висевшие на стенке: полдень.

- Пора, - сказал я.

- Ага, - согласился Крокодил.

Относя обратно на кухню жестянку с ганджубасом, заглянул в нее по дороге: оставалось еще нормально. Сунул коробку в потайной уголок и на секунду подошел к окну. Из окна был виден вход в подъезд, мне показалось, что я уловил последний всплеск движения захлопывающейся двери... За окном стоял зимний, пасмурный, типично тосковский день. Я кисло усмехнулся. Мало будет этого Расколбаса, так еще вчера, разругавшись со мной в пух и прах, ушла, забрав все свои вещи, моя волшебная королева! Тут мне показалось, будто Крокодил что-то бормочет в коридоре.

- С кем болтаешь? - поинтересовался я.

- Ну, ты чо застрял? - крикнул он в ответ.

- Иду, иду...

Вышел в коридор. Крокодил нетерпеливо топтался у дверей в своем нелепом оранжевом балахоне с капюшоном. Увидев меня, он сунул в карман мобильник. Я сунул ноги в башмаки, накинул безразмерное темно-зеленое пальто - надо бы давно заменить его чем-нибудь поприличнее.

- Ну, идем наконец? - Крокодил потер ладонью нос. - Вечно ты тянешь, тянешь...

- А ты зато выглядишь, как забомжевавший отставной пожарник, - сказал я.

- Шуточки у тебя, - оскорбился Крокодил.

Я отпер замок и шагнул из квартиры - чтобы немедленно получить мощнейший тычок кулаком в солнечное сплетение. Я не успел заметить, кто наносил удар. Нагнувшись, я почувствовал, что меня берут за шиворот и со всей силы - о Джа Растафарай! - бьют в стену головой...

3. Как я впервые услышал реггей


There's a natural mystic blowing through the air;
If you listen carefully now you will hear.
Bob Marley. Natural mystic

У каждого на этот счет своя история. Со мной дело было так. Не знаю, хорошо это или плохо, но я успел пройти классическую старперскую школу приобщения к рокенролу: "Битлз" + "Роллинг Стоунз" = российские подпольные группы. На летние каникулы между девятым и десятым классами (десятый в те годы являлся выпускным) случился забавный инцидент. Мне импонировали мужественный имидж бородатого викинга, сменившего топор на гитару, и хрипло-брутальный голосище басиста "Машины Времени" Александра Кутикова. Последний исполнял роль комнатного тигра в уютном рок-домике, который построил Макаревич. В тот год как раз вышел новый двойной альбом "Машины", на обложке которого красовалась фотография участников группы в дурацких разноцветных пиджаках. Мне пришла в голову зубодробительная мысль. Заявившись в середине дня в мужской салон парикмахерской возле станции метро "Проспект Идеалов Коммунизма", я огорошил трудящийся там коллектив своей фанатской просьбой. Я продемонстрировал парикмахерам конверт свеженького винила "Машины Времени". Волосатый Кутиков ухмылялся в бороду, как заслуженный палач, в душе все еще не смирившийся с тем, что король отправил его работать сборщиком незабудок.

- Подстригите меня, пожалуйста, как Кутикова, - вежливо попросил я.

Матерый мастер ножниц и расчески присвистнул:

- Бороду тоже делать будем?

Прочие парикмахеры, а также сидевшие по креслам клиенты грубо заржали, и в этом ржании заглохло мое желание походить на поп-идеал. Я ретировался, поджав свою пластинку, как подбитое крыло. И вскоре переключился на "Аквариум". Боб Гребенщиков всегда отличался умом и сообразительностью, подобно птице-говоруну из мультфильма "Тайна третьей планеты". Он грамотно адаптировал стилистические находки лучших представителей западного альтернативного шоу-бизнеса, поражая российскую публику эффектными текстами, построенными на абсурдных противопоставлениях и психоделических ассоциациях. Подобно ястребу на охоте, Боб парил над музыкальными мирами, выискивая со своей англоязычной высоты подходящую жертву: то Дэвида Боуи, то Дэвида Бирна, то Стинга, то Брайана Ино. Однажды, планируя в радужных небесах, подобно Люси с алмазами, Боб разглядел далеко внизу маленькую Ямайку. Проигнорировать столь замечательный объект он себе не позволил, и в результате на наши головы вылилась очередная порция загадочных слов и образов: "растафара", "наттидрэда", "джа-даст-нам-все", "рутсман-где-твоя-голова" и так далее. Мне особенно нравилась песня "Аристократ", в которой были такие слова: "А я сижу на крыше и я очень рад, потребляю сенсемилья как аристократ". Что такое сенсемилья, не знал никто из моих друзей, и оттого хит БГ завораживал необоримо.

Стилизации под реггей входили в репертуар практически каждой уважающей себя андеграундной советской рок-команды. Примеров масса: "Браты Гадюкины" (Львов), "Пекин Роу Роу" (Ростов-на-Дону), "Хронопы" (Нижний Новогород), "Гражданская Оборона" (Омск), "Летательные Аппараты" (Рига), "Вежливый Отказ" (Москва). Именно такие песенки мне всегда особенно нравились. Однажды довелось послушать номер "Роллинг Стоунз", где Мик Джаггер пел дуэтом с посторонним вокалистом. Вещь - "Донт лук бэк" - очень понравилась. Это была совместная работа с Питером Тошем, но тогда я не узнал ни имени загадочного певца, ни какой-либо информации о его личности. А потом подсел на панк, врубившись в группу "Клэш". Ее лидер Джо Страммер контактировал с реггей-манами, общался с Ли Скретч Перри (имени которого я в те дни, разумеется, даже не слыхал). "Клэш" и поныне остаются моей любимой британской панк-бандой, у них, кстати, были в программе настоящие реггей-треки, а их альбом "Лондон коллинг" признан критиками лучшим альбомом 80-х. Впрочем, я не верю в рейтинги. Джо Страммер умер от инфаркта в декабре 2002 в возрасте 50 лет, а в наши дни даже самый брутальный и честный панк выглядит жалким инфантильным анахронизмом.

Короче. Однажды некий юный хиппи (впоследствии принявший православный постриг) подсунул мне кассету, сборник лучших вещей некоего Боба Марли и группы "Вэйлерс". Я взглянул на обложку: симпатичное лицо, экзотический причесон... Сунул кассету в плейер и поехал на автобусе в гости к художнику Рафаилу Бессонову. В том холодном, полупустом "ЛиАЗе" я впервые прослушал стандарты от "Вэйлерс" - и так увлекся, что чуть не проскочил нужную остановку. Дома у Бессонова сразу начал громко восторгаться новым открытием, на что друг мой, снобски нахмурившись, молвил:

- Боба Марли все знают, это - король реггей!

- Реггей? А что это? - спросил я, привлеченный звучанием нового слова.

- Что это?! Ну, ты темнота!

И Бессонов коротко просветил меня: музыка, мол, с Ямайки, гитара играет на слабую долю, исполнители носят дрэды и курят марихуану. Просвещение произошло, если не ошибаюсь, осенью 1990 года, примерно в октябре-ноябре. Времени с тех пор утекло не так уж и много, но мир успел измениться так, что мало никому не показалось. Интересная история!

4. Экспроприация


fashist an di attack
noh baddah worry ?bout dat
fashist an di attack
wi wi? fite dem back
LKJ. Fite Dem Back

В глазах моих потемнело, в ушах загудело, в животе скрутило, в груди сжало. Я чувствовал, что меня волоком затаскивают обратно в квартиру, но не мог сопротивляться. Когда снова включился, оказалось: я морской звездой растопырился на полу в собственной комнате, а на краешке моей кровати примостился Коля Расколбас, с весьма грустным видом листая англоязычный том Ллойда Брэдли "Басс калча".

- Хорошая у тебя библиотека, - сказал Расколбас, заметив, что я пришел в себя, и откладывая книжку в сторону. - И сам ты был бы хорошим, если бы не был таким мудаком. Смотрите, какой лентяй и неряха: в доме не прибирает, постель не стелит. В такой конюшне и посрать противно! Ты в армии служил?

- Э-э... - начал было я.

- Молчи, молчи, - с притворным испугом отмахнулся Расколбас. - Ты сегодня зубы чистил? Пойди умойся, прежде чем со взрослыми разговаривать.

Сильные руки подхватили и поставили меня на ноги. Оказывается, расколбасовские уроды все это время торчали позади, тихие, как призраки. Откуда он их вырыл? Один внешне напоминал гориллу, скрещенную с бегемотом, я его видел впервые. Второго - здорового тупого качка по кличке Демон - уже встречал. Он перся от растаманско-трансерской символики и очень пестро наряжался. Сегодня на нем были блестящие белые кроссовки, леопардовые спортивные штаны, обтягивающая майка с изображением слоновоголового Ганеши и "светофорные" вязаные браслеты на запястьях, вроде тех, что надевают штангисты перед выходом к тяжести. На шее у Демона болтался золотой пятилистник на цепочке средней толщины. Не успел я разглядеть всю эту пестрящую амуницию, как Демон отвесил мне добрый подзатыльник:

- Чо завис? Иди рыло сполосни...

Уроды проводили меня до ванной комнаты, наверное, боялись, что вытащу откуда-нибудь "магнум" сорок пятого калибра и завалю их, как оленей. Но не было у меня "магнума", я вообще принципиально выступаю против всяческого оружия и являюсь убежденным сторонником мирных переговоров. Жаль только, мало кто из сограждан поддерживал мои убеждения, ведь Россия - страна насилия. Я снял пальто, взглянул на себя в зеркало. Нижняя губа распухла, на ней отпечатался след зубов. На лбу синела крупная шишка. Под глазом наливался фингал. Кровь изо рта запачкала свитер и эфиопский флаг под ним. Я тщательно умылся холодной водой. На дне моей души клокотала ненависть. Но силы были неравны, к тому же я принципиально выступаю против всяческого оружия и являюсь - см. выше. Я еще раз наскоро сполоснул лицо и вернулся в комнату. Расколбас тем временем изучал мою коллекцию сидюков.

- Хорошая у тебя фонотека, Ю-Лов, - сказал он. - Я вот думаю - поломать все твои пластинки или лучше отобрать их? Как ты считаешь?

Я молчал.

- А ты как считаешь, Демон?

- Поломать!

И он ткнул мне кулаком под ребра.

- Да что мы тут жвалами тремся? - вступил в разговор гориллобегемот. - За кидалово конкретно пускай ответит! Петух, бля!

Расколбас положил обратно на полку тройник Биг Юфа от "Блад энд файр" и повернулся ко мне:

- Ты сам скажи, как мне с тобой поступить? Как ты ко мне пришел, помнишь? Помнишь, я спрашиваю?

Я кивнул.

- Как обещал мне все в срок вернуть, помнишь?

Я вздохнул и кивнул.

- Я тебе дополнительное время давал?

Я опять кивнул.

- Ну, видишь... Что же мне делать? Я не красный крест, да и ты не голодающий из Эфиопии, хоть и знамя, вон, нацепил... Любите вы маскарад, мудачки колхозные. Вот за это я таких как ты и не люблю, Ю-Лов. Небось, все за мамашкину юбку прятался, а подрос - и ну писей махать... Ты думал, я с тобой шучу? Я тебя насквозь вижу!

- Да кончай духами брызгать, говно того не стоит! - снова вступил гориллобегемот.

- Не перебивай старших, Мутант!

- Да он меня бесит!

- Заткнись, я сказал! - Расколбас шагнул в сторону гориллобегемота.

Мутант обиженно замолчал. Мне тоже сказать было нечего. Я хотел узнать только одно: куда делся Крокодил. А тем временем Расколбас подошел ко мне и, неожиданно положив руки на плечи, вперился в самые зрачки.

- Ты - слабак, Ю-Лов, понял? Навсегда и по жизни - слабак! Потому и женщина от тебя ушла. А за то, что долг мужчине не возвращал, я тебя накажу...

Тут Расколбас со всей силы двинул мне лбом в нос. Не ожидая удара, я отступил, но наткнулся на подножку то ли Демона, то ли Мутанта и с размаху грохнулся на пол, опять больно ударившись головой. А Расколбас бодро подскочил и пнул меня между ног.

- Н-на! - выдохнул он.

Я. Задохнулся. Согнулся. Слов. Не. Было. Мыслей. Не. Было. Света. Не. Было. Ничего. Не. Было. Были. Только. Тьма. Вспышка. Боль. Тьма. Вспышка. Боль. Тьма. Вспышка. Боль. Тьма. Вспышка. Боль. Тьма. Вспышка. Боль.

Я хватал воздух ртом, как голодная дворняга - кость с куском гнилого мяса.

Расколбас махнул своим уродам, и они начали выносить из квартиры аппаратуру. Я застонал от злости и бессилия. Куда, куда делся Крокодил?! Гад!! Предатель!!

А они выносили все: пульт микшерский "Маки", пульт диджейский "Саундлаб", грув-бокс "Роланд", минидиск-рекордер "Сони Уолкман", гитару "Ибанез" с подставкой, клавиатуру "Ямаха" с подставкой, старую поддельную басуху "Фендер Джазз Басс" без струн, два сэмплера - "Контакт" и "Акаи", драм-машину "Резон Редрам", гитарные комбики "Маршал" и басовый комбик "Ампег", два усилителя - новенький "Байердинамик" и допотопный, но работающий "Техникс", стойку с микрофоном "Шур", моток проводов... Я корчился на полу, размазанный, как червяк, и наблюдал, как банда доморощенных руд-бваев громит мою с таким трудом собранную хоум-студию... Мутант с Демоном вынесли все до последнего штекера. Это раза в четыре превышало сумму долга, но я не думал о деньгах в тот момент. И о справедливости или несправедливости собственной участи тоже не думал. Я думал только о том, что меня поимели. Меня сделали. Размяли, скрутили, подпалили и выкурили. Выплюнули и растоптали. Парой размашистых рывков Расколбас скинул на пол книги и пластинки с полок, а на прощание наклонился и смачно харкнул мне в лицо.

- Хочешь получить технику обратно? Найдешь деньги! - он нависал, как Фудзияма над Токио. - Запомни и всем своим баттиманам передай: Расколбаса не кидают!

Перешагнул через мой живой труп и вышел. Входная дверь хлопнула, но не захлопнулась. Не в силах встать и затворить ее, я провалялся на полу еще около получаса.

5. Позитивные вибрации



guns an roses is what dis girl require
shi nuh waah nuh likkle ole time squire
no love doctor
guns an roses is what dis girl require
conscious rude bwoys set your mind on fire
Bounty Killer. Guns N Rozez

Входная дверь скрипнула, послышались крадущиеся шаги.

- Эй, ты жив? - осторожно прошептал голос Крокодила.

- Да, - отозвался я. - Ты где был?

- На чердаке...

Крокодил помог мне встать и пересесть в кресло. Он пошел на кухню, принялся звенеть посудой, притащил свежезаваренный чай и мед. Воцарилось молчание.

- Выход один, - нарушил тишину Крокодил.

- Да? - спросил я. - А как ты на чердак попал?

- Как они на тебя налетели, я сразу р-раз так, по лестнице наверх, значит, вниз-то никак нельзя было, там же этот Карабас-Барабас маячил, ну, думаю, щас они меня догонят и кабздец! - Крокодил отхлебнул чаю. - Гляжу, там дверь на чердак приоткрыта. Я туда р-раз так, шмыгнул и притворил. Отполз, затаился. Ну а потом выполз.

- Ловкий ты, - вздохнул я. - Не Крокодил, а прямо змей какой-то...

- Шуточки у тебя! Слушай, не унывай. Жизнь наладится!

- Что наладится?! Они всё вынесли! Врубись, балда - ВСЁ!

- Ну и что? Теперь сидеть, рассиживать... Надо действовать решительно: лучшая оборона - это атака! Покажем им в действии растафарианскую морскую пехоту!

Меня вдруг охватила злость и жажда мщения. Я подпрыгнул на месте. Да, действительно, нечего рассиживать! Быстро поменял одежду, испачканную бросил в пластмассовый таз, засыпал стиральным порошком и залил горячей водой. Снова надел пальто, схватил со стола солнцезащитные очки с темно-зелеными прямоугольными стеклами - надо прикрыть позорный фонарь под глазом! - и ринулся на дело. Крокодил следовал арьергарде. Далеко на окраине Тосквы, в многоэтажном блочном доме эпохи развитого социализма, с незакрашенной ржавчиной на перилах тесных лоджий, нас ожидало Суперэксклюзивное Предложение. Прибыло оно не то из Татарии, не то откуда-то с Кавказа, и было, согласно данным разведки, абсолютно улетным. Сейчас Предложение отдыхало в квартире незнакомого мне приятеля Крокодила, который не имел в Тоскве нужных связей. Крокодил, узнав об этом, подключил к делу меня, а мне уж надо было решать, подключать еще кого-нибудь или увязывать все концы самому. Знаете цифру ноль? Вот столько у меня было денег. Так что требовалось провернуть лихую аферу и снять кассу.

Нам следовало пересечь весь город с юго-запада на северо-восток. Решили ехать на метро - у Крокодила имелся НЗ на обратное такси. Примерно через час вылезли из-под земли на станции "Проспект Национального Единства". Широкая, заполненная машинами проезжая часть вела прочь из города и постепенно переходила в Сереброгородское шоссе.

- Ну вот, - Крокодил с заметным напряжением ориентировался на местности. - Так, нам туда. Здесь недалеко!

Минут двадцать мы спотыкались под порывами ледяного ветра, пересекая пространство бесчеловечной архитектуры. Наконец подошли к бело-голубой двадцатидвухэтажной громадине. Путь преградила некрашеная бронированная дверь. Крокодил нажал секретное сочетание кнопок на панели домофона.

- Кто там? - спросил низкий, спокойный мужской голос.

- Крокодил!

- Открываю!

Замок щелкнул. Я надавил на тяжеленную дверь, и мы оказались в облупленном, холодном подъезде. Скрипучий лифт втащил нас на восемнадцатый этаж, здесь опять была запертая дверь, ведшая в отсек с четырьмя квартирами. Крокодил надавил кнопку над номером "134". С той стороны раздались приближающиеся шаги. Дверь распахнулась.

- Здрастафарайствуйте! - приветливо кивнул нам бородатый молодой человек.

Под его похожей на колокол черно-зелено-желтой шапкой крупной вязки явственно угадывался могучий дрэд. Я вздохнул. "Верующий попался!" - промелькнула мысль. Мы вошли.

- Ай-Ван, - представился хозяин квартиры, тщательно заперев входную дверь.

Как и положено у настоящих растаманов, мы с пафосом стукнулись кулаками.

- Ю-Лов, - сказал я. - Извини, что очки не снимаю, глаза болят от электричества.

- Нет проблем, брат! - улыбнулся хозяин. - Чаю хотите?

- Ваня, это к тебе? - раздался из глубины коридора женский голос.

- Да, мама! - крикнул хозяин. - Пошли в комнату! - добавил он вполголоса.

Мы сняли обувь, поставили башмаки на специальный коврик, призванный впитывать грязную талую влагу. Коврик с восторгом принялся за работу, а мы в носках прошествовали в комнату Ай-Вана: довольно уютное, нетесное помещение, все стены которого были густо завешаны постерами. Мудро глядел седовласый и седобородый Уинстон Родней, улыбался молодой кудрявый Боб Марли, индийский йог-шиваит целился в нас огромным чилимом, последний эфиопский император устремлял свой взор в вечность. Мое внимание привлек улыбающийся белый мужчина лет пятидесяти, похожий на отставного спецназовца.

- Кто это? - спросил я.

- Лама Оле Нидал, - сообщил хозяин.

- Понятно...

- Это скандинав, получивший традиционное ламаистское посвящение и путешествующий по миру с проповедью, - посчитал нужным объяснить Крокодил. - Дольше трех дней в одном городе он не остается.

- Ясно...

- Ну так я чай несу, - и Ай-Ван исчез.

- А где... э-э... тот, другой? - поинтересовался я.

- Не знаю. Может, погулять вышел или спит, - Крокодил улыбнулся. - Ты расслабься пока, Ю-Лов. Наслаждайся позитивными вибрациями!

Глава 2.

Чай с сахаром. - Речь Ай-Вана. - Таинственный гость. - Искусственное яйцо. - Штурм. - Обезьянник.

1. Чай с сахаром



The only one found worthy to release the seven seals
And break their band of sound up, and set all captives free
Hail to the King, Haile Selassie, His Imperial Majesty
Hail to the King, Haile Selassie, and that's a power to the Trinity
Cocoa Tea. Israel's King

Хозяин квартиры вернулся с подносом, на котором были расставлены фарфоровый китайский чайник с синим драконом, три пиалы с дымящимся чаем, разложены неровно наломанные кусочки печенья.

- Пью без сахара, - заметил Ай-Ван. - Но если кому надо, могу обеспечить...

- Мне бы сахарку! - облизнулся Крокодил. - Люблю сладкое!

Ай-Ван еще раз сходил на кухню, притащил оттуда сахарницу и две чайные ложечки. Мебели в его комнате практически не было, если не считать стола, когда-то бывшего письменным, а сейчас загроможденного различного вида аппаратурой. Как Килиманджаро над Африкой, возвышался компьютерный монитор "Тошиба", подобно горному глетчеру, простиралась прозрачная крышка двойной вертушки "Гемини", словно две скалы, высились по бокам стола здоровые черные колонки - похоже, ди-ай-вайные, потому что никакого логотипа или лейбла я на них не разглядел. Стену над столом украшали повешенные рядом два знамени: красно-желто-зеленое, с черной пятиконечной звездой посередине, и зелено-красно-желтое, безо всяких звезд. Пол был застелен ковром, комнату рассекала надвое широкая продолговатая доска, работавшая столом. По периметру разлеглись многочисленные подушки, подрабатывавшие стульями. Угол комнаты занимало хозяйское ложе: просторный матрас, задрапированный красно-черным пледом. Стену украшали ряды книжных полок. Я обратил внимание на расположившихся рядышком солидных толстяков: "Steve Barrow. The Rough Guide to Reggae" и "Colin Larkin. The Virgin Encyclopedia of Reggae".

- Хорошие книжки, - кивнул я в сторону полок. - Откуда?

Брат в Юнайтед Кингдом ездил, - улыбнулся в бороду Ай-Ван.

- Сколько бороду растил? - не очень вежливо поинтересовался я.

- Полтора года, - зашевелил бармалейскими усами Ай-Ван.

Так и не снявши очков, я по-турецки уселся на подушках. Крокодил уже вовсю орудовал сахарницей: на моих глазах вывалил в свою пиалу пять кусков рафинада. Они булькнули и растворились.

- Смотри, как бы у тебя ложка колом не встала, - заметил я.

- М-м, вкусный чаек! - Крокодил отпил глоточек и левой рукой помассировал свои дрэды.

- Что за фирма? - поинтересовался я.

- Бабушка моя в деревне собирает, - объяснил Ай-Ван. - На Алтае. Нам с оказией присылает, или по почте иногда.

- Родная бабушка на Алтае? Круто! - оценил я. - Бывал там?

- Три года не был уже... Но вот летом собираюсь.

- Слушай, а гость твой где? - осведомился Крокодил.

В продуктовый побежал, - Ай-Ван вздохнул. - Деликатный человек, стесняется в гостях. Я ему: брат, чувствуй себя как дома! Но он уперся: должен, говорит, продуктов купить, я сюда не холодильник чужой опустошать приехал.

Мы помолчали, попивая чай. Вкус и аромат алтайского травяного сбора действительно были великолепны.

- Музыку поставлю, - сказал Ай-Ван.

Он встал, подошел к вертушкам, извлек откуда-то виниловую пластинку в белом конверте без рисунков и надписей.

- "Бернинг Спир" - истинный растафарай, - сообщил Ай-Ван с почтительным придыханием. - Настоящий рутс-рок-реггей!

Заиграла песня "Этиопианс лайв ит аут" с пластинки 1973 года "Студио Ван презентс Бернинг Спир".

- У меня родной винил, прикиньте? Слышите, как скрипит?

- А что с обложкой? - спросил я.

- А не было обложки, потерялась где-то. Зато дешевле вышло... А зачем мне обложка? Главное - музыка Джа! "Бернинг Спир" - наверное, это моя любимая группа.

- Старье! - пренебрежительно бросил Крокодил, наливая себе еще чая и добавляя сахару. - И последние пластинки у них - фэйковый ворлдмьюзик на слабую долю. К тому же, это и не группа вовсе, а чел один, старый дедушка уже, на пенсию пора. И музыканты у него сессионные...

- Старье?! - возмутился Ай-Ван. - Да что ты понимаешь! Какая десятая вещь на "Рокинг Тайм" 1974-го, производства "Студио Ван"? Не помнишь? Ага. "Рокинг Тайм" и есть. Чтобы ты помнил. А с чего начинается "Гарвейз Гост", что в переводе означает "Призрак Гарвея", студия "Айлэнд", 1976 год? Это же классика... С трека "Призрак" и начинается. Ты вообще что про "Бернинг Спир" знаешь? То, что он в фильме "Рокерс" на берегу моря косяки из носка вытаскивает? Только это тебя интересует? Уинстон Родней три десятка лет на сцене, его концерт - это богослужение, священнодействие. Это же Учитель! Послушай, какой у него голос...

- Ладно, ладно, слышу я, слышу, чо ты напрягся-то? Коксон Додд, конечно, продюсер знатный был, царствие ему небесное, тут я не спорю, - Крокодил с удовольствием отхлебнул из пиалы и закусил печеньем. - Хороший альбом, хороший винил.

- Бизнесмен Коксон Додд лишь слепым орудием в руке Джа являлся, - возгласил Ай-Ван, возвращаясь и вновь усаживаясь. - А Уинстон Родней - это растаман, божий человек, копье Джа пылающее! Был ему великий талант и сила особая подарены, чему этот великолепный винил свидетельством.

Я подумал, что он говорит, как дублированный "мосьфильмовскими" умельцами мастер Йода из "Звездных войн. Эпизод III" - та же инверсия порядка построения слов в русском предложении. Интересно, Ай-Ван уже посмотрел третий эпизод?

- Ты уже смотрел последние "Звездные войны"? - немедленно поинтересовался я.

- Да, - Ай-Ван недоумевающее кивнул. - А что?

- Так, ничего... Ты вот, судя по всему, считаешь себя правоверным растаманом, - не выдержал я. - А что же это все-таки значит, можешь мне объяснить, недостойному?

- Не называй себя так, брат! Нельзя себя ругать без причины и даже в шутку, ибо так ты оскорбляешь в себе творение Джа! Растафарай!! Селассиай!!!

2. Речь Ай-Вана


Jah send I as a messenger
to teach the youth about roots and culture
and tell the massive fi remember Jah
that's all I a deal with iyah well
Luciano. Messenger

Наш хозяин вскинул голову и нахохлился, став похожим на рассерженного воробья.

- Да, Ай-Ван может объяснить, что это такое - быть растаманом. Учитель Рас Сэм Браун еще в 1966 году на Джамайке в своем "Трактате о растафарианском движении" разъяснил все, и Ай-Вану не надо ничего придумывать. Но никогда не бывает лишним восславить Джа, ибо где собралось больше двух беседующих о Нем, там и Он невидимо присутствует! Значит, во-первых, растаман выступает против применения любых острых инструментов, оскверняющих и искажающих человеческий образ, он отвергает отвратительные татуировки на коже и не соглашается ни на какое противоестественное разрезание тканей тела. Сохраняя природный облик человека, созданного по образу и подобию Джа, растаман не бреется и не стрижется.

- Ну, на висках я иногда подстригаю, и бороду тоже, - перебил Крокодил. - В этом-то нет ничего страшного?

- Велика милость Джа! Но лучше бы ты, брат мой, во всем следовал Его заветам. Вторая заповедь гласит: растаман стремится отказаться от мясоедства, хотя ограниченное употребление мяса некоторых животных допустимо. Но строго-настрого запрещено употреблять в пищу свинину, мерзкую и нечистую! - голос Ай-Вана крепчал с каждой фразой. - Запрещено также есть рыбу без чешуи, моллюсков, ракообразных и тому подобных гадов. В-третьих, растаман отрицает любые формы язычества и признает единого для всех Бога. Имя ему Джа Растафарай, Силассиай, Царь Царей, Король Королей и Лев Иудейский!

- Неправильно переводишь! The Lion of Judah - это не Лев Иудейский, а Лев из колена Иуды, - неожиданно перебил Крокодил. - Было двенадцать колен израилевых, как сказано в Библии, нечто вроде союза родственных племен, которые в древности составили еврейский народ. Одно из них - колено Иуды. Оно было самым многочисленным из всех, и в лучшие времена насчитывало 76500 боеспособных мужчин старше 20 лет. Считается, что десять колен пропали, а два сохранились до наших дней - Вениамина и Иуды. Это я в еврейской энциклопедии вычитал...

Но Ай-Ван не смутился и не поправился, а просто продолжил:

- В-четвертых, растаман любит и уважает все человечество, но его сердце в первую очередь принадлежит сынам Хама. Иначе говоря, африканцам - великой черной расе, первенцам Джа, коих потомками и мы все являемся. В-пятых, растаман осуждает любые проявления ненависти, ревности, зависти, лживости, вероломства, коварства, предательства и тому подобного шлака духовного.

- Присоединяюсь к хорошо сказанному! - Крокодил оттопырил большой палец. - Или чтобы отсох мой дрэд...

Верь в Джа, брат мой, и дотянется он до самой земли, ибо дрэд твой - это корни твои! ;- Ай-Ван улыбнулся в бороду. - Но я продолжу, ибо прерван был на полуслове... Итак, в-шестых, наслаждений мира сего и порочных привычек общества современного мы не одобряем, грехи его отвергаем. В-седьмых, верим, что в тайный, свыше назначенный час будет установлен новый мировой порядок - всеобщее братство! В-восьмых, миссия наша - протянуть руку помощи и спасения тому брату, кто в нужде, страдании и горести пребывает, в первую очередь растаману, во вторую - любому человеку, животному, растению и прочим созданиям Джа Единого и Милосердного. В-девятых, мы полностью и во всем придерживаемся древних законов Эфиопии и им одним следуем. В-десятых, растаману не долженствует полагаться на лживые посулы, соблазны и почести, которые будет ему предлагать враг рода человеческого в страхе перед окончательным своим разоблачением. Ибо что в основе решимости и целеустремленности растамана? Любовь Джа! One love, one world - единая любовь, единый мир! Кроме того, растаману запрещено курить табак, пить коровье молоко и алкогольные напитки, носить вещи с чужого плеча, есть приготовленную другими пищу, играть в азартные игры, касаться мёртвых, проповедовать недостойным. Следует воздерживаться от общения с женщиной в период нечистых дней ее, а в другие не использовать противозачаточных средств. Растаманы выступают против абортов: abortion is a crime! Следует использовать специи вместо соли, избегать телесных вожделений и мерзких пороков: мужеложества, скотоложества, труположества и прочего, что даже назвать противно! Пить лучше родниковую или речную воду, трудиться надо на себя, а не на Систему. Наконец, очень важный пункт: растаман никогда не забывает, что конечная цель его жизни - физическая и духовная репатриация в землю обетованную, в истинный Сион - в Африку, в Эфиопию. Имеется и много других важных заповедей, но Ай-Ван перечислил главнейшее. Айри! Села!

Тут Ай-Ван сдернул с головы свою вязаную шапку и встряхнул дрэдами, которые, подобно черным змеям на голове Медузы-Горгоны, взметнулись и опали, расплескавшись по плечам. Музыка "Бернинг Спир" оборвалась - закончилась первая сторона пластинки.

3. Таинственный гость



My bags are all packed, I'm ready to roll
The taxi cab is honking outside of my door
Israel Vibration. Travelling Man

Комнату затопила звенящая тишина. Я оглушенно распахнул рот, как глупая флоридская акула, взятая врасплох за жабры доблестным охранником пляжа. Крокодил продолжал невозмутимо прихлебывать чаек с куском сахара вприкуску. Со своими дрэдами и вьющейся бородкой он выглядел сибирским старичком-боровичком, не хватало только бубна и мухоморов. После речи Ай-Вана стало понятно, откуда у Крокодила эта неистребимая страсть к спонтанным проповедям, которыми он меня регулярно потчевал! Но до своего вдохновенного друга Крокодилу было, конечно, далеко. Ай-Ван улыбался в бороду с просветленно-радиоактивным видом. В дверь комнаты легонько царапнули.

- Сынок, я пошла на работу, ты сегодня никуда не уйдешь? - раздался тихий женский голос.

- Никуда, никуда! - раздраженно откликнулся Ай-Ван.

- Хорошо, Ванечка, хорошо, я же только спросила... Просто мне Валентина Семеновна звонить должна, телефончик один передать, запишешь?

- Запишу, мама, запишу! Не мешай, а?

- Все, все, меня уже нет...

Из-за двери донесся приглушенный звонок.

- Сынок, это, наверное, друг твой вернулся, я открою, хорошо?

- Да, да, мама, открой, открой! Что, все время обо всем спрашивать нужно, что ли? - Ай-Ван нервно встряхнул своими "змеями" и быстрым движением опять упрятал их под шапку.

Все замерли в ожидании таинственного гостя. А затем в дверь тихонько поскреблись, и она медленно приоткрылась. В проеме качнулось лицо: круглое, скуластое, щекастое, с обросшим негустой бороденкой двойным подбородком, с полуприкрытыми глазками, со смущенно-хитроватой улыбкой.

- Извиняюся, поплутал я малек, пока молочный тута у вас нашел, - прошелестел ласковый, бархатистый голос. - Кефиру вот купил, эта самая...

Вслед за лицом вплыло тело: пухловатое, на крепеньких ножках. Хозяин тела собрал в мягкую кучу несколько подушек, подталкивая их ногой, а затем примостился за длинным столом чуть поодаль от нас. Перед собой он аккуратно поставил упаковку кефира "Дедушка Силантий" с изображением хохочущего дедка на фоне идиллического русского поля, украшенного пятнистыми коровками. Рядом с кефиром таинственный гость выложил пышную сдобную булку, присыпанную маком.

- Это мои друзья, - коротко представил нас Ай-Ван. - Они в курсе всех дел. А это Паша.

Паша кивнул и улыбнулся так широко, словно задумал вытянуться в одну горизонтальную линию и зависнуть над столом. Все помолчали. Горизонтальная линия снова превратилась в тело.

- Надолго к нам? - начал я.

А побыстрей хотелось бы, эта самая, как дела сделаются, так и до дому, - стрельнул зрачками Паша. - В гостях хорошо, а дома баба!

- А где живете?

- А откуда родом, там меня знають, - уклончиво засмеялся гость. - Сам-то я с Урала... Уральский, стало быть, мужичок, эта самая.

Помолчали еще немного. Паша открыл кефир, смачно глотнул, откусил от булки и выпучил щеки, как хомяк...

Еще когда мы добирались от метро, Крокодил успел в двух словах поведать мне историю появления Паши. Ай-Ван вышел на Пашу случайно, через одного музыканта-торчка, который увлекался реггей-музыкой и приторговывал марихуаной. Паша жил у него в коммуналке, куда Ай-Ван заходил за покупками. Как уж они договорились, неизвестно, но Паша пообещал в следующий раз приехать уже к Ай-Вану. Скорее всего, он был недоволен беспокойной обстановкой постоянного проходного двора, которая царила у того музыканта, а может, Ай-Ван ему просто больше понравился - точно неизвестно. Торговля наркотиками - или, если хотите, нелегальными психоактивными веществами, - как русская рулетка. Сегодня пан, завтра дулю целуй. Хочешь жить - умей вертеть товарищем. Паша был из тех одиноких курьеров, кто на свой страх и риск собирал запретный урожай (а может, скупал по дешевке у каких-нибудь местных производителей), а потом вез в большой город, применяя по дороге свои секретные конспиративные уловки. Знакомство с подобными одиночками сулит, с одной стороны, выгоду, ибо хорошо иметь эксклюзивный канал поставки, но с другой стороны, если уж кто узнает... Я имею в виду конкурентов. Одного моего приятеля по фамилии Римский конкуренты приковали наручником к батарее. Правда, он никогда не был растаманом, да и реггей не особенно слушал, предпочитая хаус и техно. Римский был заядлый тусовщик и лучший танцор московского рейв-клуба... Но речь не о нем, а об опасных конкурентах, от которых следует таиться. Самое правильное - наладить грамотную сеть сбыта. Среди своих. Чтобы чужие хищники пролетали мимо, как мячи из-под ног нападающих российской сборной пролетают мимо ворот соперника. Ведь пока 228-ю (бывшую 224-ю) статью не отменят, будет чем заработать на жизнь и ментам, и барыгам, и нам с Крокодилом...

Так все и молчали, пока Паша жевал булку, запивая ее кефиром.

- Кушать надо хорошо, кушать никакая религия не запрещает, если здоровая пища и без излишеств, - вдруг выдал Паша. - Будешь плохо кушать - баба любить не будет. Баба - она эта самая, туда-сюда. Ты вот молодой еще, Ваня, дуришь по молодости-то, а встретишь бабу - и омудреешь!

Паша допил кефир, вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил:

- Вот анаша эта самая... Она чем хороша? Аппетит улучшается. Настроение повышается. Опять же, стоит крепче, а баба она что? Она крепкий стояк любит. Сухостой! Бог - это любовь, слыхали про такое? Ты вот, Вань, о Боге любишь порассуждать, эта самая, а Бог бабу создал, чтобы она мужика любила, а мужик через вторую сигнальную систему на бабу повязан. Слыхали про вторую сигнальную? Эх, молодняк!

Паша с сокрушенным видом покачал головой и почмокал губами.

- И что же Бог? - спросил я.

- А ты сам посуди. Щас бабы городские, слыхал, диетами стали себя мучить, аж в дурки ложатся, исхудавшие, бледные, как тени предков, эта самая, их там через трубочку кормят, так они вырываются, через два пальца в унитаз сблевывают, лишь бы не кушать ничего, лишь бы похудеть! Красота - страшная сила, эта самая, слыхали? А отчего? А погляди ты в телевизор - что там, кроме говнища-то американского, блядского? Вот и тянет баб на блядство. А Бог бабу не для блядства создал, а для мужнего служения. Вот ты говоришь - что же, бабе теперь и прихорашиваться нельзя? Так ежели она кушать будет, ежели она в теле будет, она сама как роза расцветет, ей и не надо будет этих массажей-макияжей. Русский народ всегда мудрость древнюю строго хранил, в особом благочестии. На Ивана-купалу кашу конопляную всем миром ели, через костер прыгали - огненное очищение, эта самая, туда-сюда, не шутки! А потом познавали любовь, через вторую сигнальную. Было дело! В деревнях живы старики-то!

- А вы в деревне живете? - уточнил Крокодил, похоже, всерьез увлеченный рассказом.

- А то! Дом свой, хозяйство. Машину имею, но не люблю: воняет, громыхает, эта самая... Но в деревне без машины никак. Расстояния не те, это у вас тут вышел, побродил по округе - и на тебе, булочная, молочечная, пиздодрочечная... А у нас все за километры, все далёко... Хорошо иметь домик в деревне - реклама така, слыхал, мордастый-зубастый? Не обижайсь, это я по-братски, понял?. Хотя телевизор не люблю, эта самая, а есть у меня, конечно, есть, скучно порой без него, проклятого...

Паша явно собирался балагурить в том же духе еще неизвестно сколько, но я решил перейти к делу:

- Хорошо, Паша, жить в деревне, но давай-ка вернемся в город. У тебя ведь есть кое-что интересное, насколько я понимаю?

Паша мгновенно принял серьезный вид.

- А есть у меня кое-что!

Паша хихикнул и подмигнул Ай-Вану. Тот улыбнулся в бороду, встал и вышел. Вернулся, приволочив с собой средних размеров спортивную сумку, на которой виднелись следы снега.

- На балконе храним, ;) - посчитал нужным объяснить Ай-Ван.

Он поставил сумку рядом с Пашей. Тот расстегнул молнию, пошуровал внутри, достал какой-то комок, стал разворачивать тряпки, в сторону упали тренировочные штаны, спортивная куртка, свитер, кальсоны... А затем извлек из груды тряпья нечто, похожее на огромное яйцо, обмотанное блестящими светло-коричневыми лентами.

4. Искусственное яйцо


Singers smoke it
And players of instruments too...
Birds eat it
And they love it...
Peter Tosh. Legalize It

Такого я еще не видел. Паша мгновенным движением извлек откуда-то острый нож и начал взрезать оболочку яйца, а точнее, яйцеобразного контейнера для перевозки продуктов конопли в довольно крупных объемах на далекие расстояния. Что, согласно УК РФ, статья 228, является преступлением и карается весьма строго, если не находится смягчающих обстоятельств, а в случае Паши их явно не находилось. Правда, статья сопровождалась следующим примечанием: <Лицо, добровольно сдавшее наркотические средства или психотропные вещества и активно способствовавшее раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем, освобождается от уголовной ответственности за данное преступление>. Но сдавать свое яйцо Паша явно не собирался.

А ведь он знал, что, согласно части второй вышеозначенной статьи Уголовного Кодекса, "незаконные приобретение или хранение в целях сбыта, изготовление, переработка, перевозка, пересылка либо сбыт наркотических средств или психотропных веществ - наказываются лишением свободы на срок от трех до семи лет с конфискацией имущества или без таковой". А как гласила часть третья все той же статьи, "деяния, предусмотренные частью второй настоящей статьи, совершенные а) группой лиц по предварительному сговору; 6) неоднократно; в) в отношении наркотических средств или психотропных веществ в крупном размере, - наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой".

У Паши, да и у нас, имелись все основания задуматься о том, не поступить ли так, как советуется в примечании к статье 228, тем более что ее четвертая часть была еще строже: "Деяния, предусмотренные частями второй или третьей настоящей статьи, совершенные организованной группой либо в отношении наркотических средств или психотропных веществ в особо крупном размере, - наказываются лишением свободы на срок от семи до пятнадцати лет с конфискацией имущества". Но практически все мое имущество уже было конфисковано, и никакой УК не поможет мне вернуть его обратно. А стало быть, обратного пути нет. У нашего же гостя Паши не было и сомнений в правильности выбранного направления. Он давно уже кормился от своего маленького персонального наркотрафика.

- Сколько там? - спросил я, кивнув в сторону медленно вспарываемого "яйца".

- Три с половиной, - ответил за Пашу Ай-Ван.

- Три шестьсот, - поправил Паша.

И тут яйцо распалось на две половины. По комнате распространился особый, неповторимый, волнующий аромат спрессованного каннабиса. Некоторые назвали бы его приятным, но мне он всегда казался чересчур резким. При незаконной транспортировке марихуаны либо гашиша особо надо следить за запахом. Малейшая щель - и не дай Бог собака попадется! Хотя это смотря какая собака... Вскоре после окончания гражданской войны во второй половине 90-х я оказался в Боснийской народной республике (часть бывшей Югославии). На обратном пути на словенско-австрийской границе наш грузовик обшмонали наиболее тщательным образом из всех, виданных мною на какой-либо из границ. Интересно, что на выезде из Австрии мы ни одну таможенную крысу не заинтересовали, хотя везли полные пять тонн гуманитарной помощи, включая один древне-европейский пылесос без пылесборников и одну старую газовую плиту западно-германского производства. А вот на въезде в Австрию все было наоборот. Боялись, что мы везем оружие или нелегалов? После того, как были прощупаны все швы даже на самых завалящих трусах в самом пыльном бауле, к грузовику подошел крепыш-пограничник с псом-лабрадором. Он достал из кармана кусок чего-то темного и стал прятать в недрах кабины и кузова, засовывать куда-то под машину. Пес искал, но находил с трудом, а под конец и вовсе растерялся (пограничник спрятал свою "игрушку" в боковую напольную панель внутри грузового отсека, и пес радостно залаял, только когда хозяин сам раскрыл дверцу и сунул его туда носом). Каково же было мое удивление, когда я наконец разглядел, что за вещицу подсовывали лабрадору: пограничник прошел совсем рядом, разминая в руках... солидную, грамм на триста, колбаску гашиша. Глаз мог ошибиться, выдав желаемое за действительное, но чтобы обонятельная галлюцинация совпала с визуальной... Не верю! Впрочем, я отвлекся.

- Если траву сильно сжать, в сердцевине повышается температура, - сообщил Паша, запустив руку в недра яйца. - Хотите попробовать?

Мы попробовали. Я никакого повышения температуры не ощутил.

- А чего ты в темных очках? - вдруг спросил меня Паша. - Дай-ка в глаза твои взглянуть.

Я снял очки и взглянул Паше в глаза. Он пробуравил меня взглядом насквозь, покачал головой, но ничего не сказал.

- Попробовать можно? - Крокодил аж облизнулся.

- Пробуй, - разрешил Паша. - Все без обмана.

Крокодил споро смастерил косого. Ай-Ван открыл форточку. Пахнуло морозным воздухом. Я снова надел очки. Мы раскурились. Комната наполнилась дымом.

- Что-то тишина давит... - спохватился вдруг Ай-Ван.

Он не стал переворачивать дебютный винил Винстона Роднея по прозвищу "Бернинг Спир" на другую сторону, а убрал его в конверт.

- Чего-нибудь пожестче, да? - подмигнул Ай-Ван.

В его руках зашуршали и замелькали конверты и пластинки, но вот выбор был сделан. После короткого брейка вступил бас, а затем и голос - мощный, ни с чем не сравнимый голос человека, которого звали Принц Фар Ай. Это был трек "Дочери Сиона" с пластинки "Лонг лайф бай Принц Фар Ай" 1978 года. Ай-Ван, Крокодил и я с блаженными улыбками слушали хрипловато-низкую декламацию безвременно ушедшего от нас выдающегося ямайского диджея, и я думал, что не зря, ох не зря называли его "голосом грома".

Майкл Джеймс Вилльямс родился в 1944 или 1945 году на острове Ямайка, в Спаниш-Таун, городе с населением около 100 000 человек, бывшем до 1872 года столицей колонии. Это был настоящий гигант, бородач и богатырь. Его первый артистический псевдоним - Кинг Край Край, а в ранних 70-х его впервые записал знаменитый продюсер Банни Ли. Он стал главным диджеем знаменитой "Музик Дракон Саундсистем" Сэра Майка, но его авторитет и известность простирались далеко за ее пределы. К 1974 году он успел записаться у Коксона и Кинга Табби, когда человек по имени Энос Мак-Леод назвал его Принцем Фар Аем. После Табби он поработал с Джо Гиббсом, а в 1976 основал свой собственный лэйбл "Край Тафф" и вскоре приобрел особую известность в Британии. Если рассматривать историю Принца Фар Ая через финансово-бухгалтерскую призму, то в этот период его жизни бизнес воистину процветал. В Британии выходцы с Ямайки всегда рассчитывали хорошо заработать, кое-кому это и впрямь удавалось, а наиболее удачливым даже не приходилось покидать родной остров, меняя солнечный климат на сомнительно-туманные перспективы бывшей метрополии. Для Принца Фар Ая роль столичной "птицы счастья" исполнил Эдриан Шервуд, основатель и глава прославленного лэйбла "Он Ю Саунд". Сегодня все эти люди настолько легендарны, что про них уже вполне простительно ничего не знать и совсем не помнить. Но в конце 70-х Принц Фар Ай регулярно приезжал в Лондон, чтобы потусоваться в компании Шервуда, балансируя на грани между панком и реггей (эта грань всегда была острой, как лезвие бритвы). Возвращаясь на Родину, Фар Ай вписывался в различные мероприятия культурно-политического характера, приобретая все больший вес и специфическую славу борца за счастье добрых людей. 15 сентября 1983 года он был насмерть поражен пулей удачливого киллера...

Музыка оборвалась, и я отвлекся от мыслей об одном из главных персонажей ямайской музыкальной истории. Только тут я заметил, что Паша не курил с нами. Он сидел, поджав ноги, и прикидывался Буддой. Разрезанное пополам яйцо красовалось перед ним на столе.

5. Штурм


Call the Police Police Po-lice
I'm about to make a hit, yea
Call the Police Police Police Po-lice
A heart is about to quit
Ini Kamoze. Call The Police

В этот момент зазвонил мобильник у Крокодила.

- Алло... Да ты что... Ага... Ну круто... А ты сама-то где сейчас? Где? О, так это рядом... Что?
Крокодил встал и подошел к окну.
- Тут связь плохая, я к окну подошел. Слушай, подъезжай знаешь куда, на... э-э... погоди... Ай-Ван, как у тебя улица называется?
- Улица Устрялова.
- Можешь подъехать на улицу Устрялова? Там такой большой магазин есть, <Русский порядок: все для дома> называется. Давай перед ним встретимся... Хорошо, через 15 минут. Ну, пока...
- Кто это? - спросил я.
- Да сестра деньги мне должна передать, она случайно тут поблизости оказалась, так что я сейчас выскочу ненадолго, лады? - Крокодил сунул мобильник в карман.
- Дело-то доделывать будем? - поморщился Паша.
- А чего тут доделывать? - Крокодил снова присел рядом. - Договоримся, и все.
- Так ты ж вона чего, уходить собрался, эта самая...
- Во-первых, я только с сестрой увижусь и вернусь. Во-вторых, вот Ю-Лов, о чем с ним договоритесь, то и я сделаю.
Паша внимательно посмотрел на меня.
- Меня интересует, чтобы все прошло как можно быстрее. Засиживаться на одном месте не люблю, эта самая... Давай одну цену за все - и по рукам.
Я сохранял невозмутимое спокойствие.
- У меня с собой сейчас нет денег, Паша, - сказал я. - По-любому придется подождать. Сколько ты хочешь, если за все?
- Пять.
- Все, я пошел, - сообщил Крокодил. - Через полчаса вернусь.
Он встал и вышел, Ай-Ван проводил его. Раздался стук захлопнувшейся двери. Мы с Пашей сидели молча, массируя взглядами искусственное яйцо. Ай-Ван возвратился в комнату и начал перебирать пластинки. Совершающаяся сделка, казалось, мало его интересовала.
- Паша, все, что я могу обещать, что через несколько дней ты получишь три штуки. Это - максимум.
- Мало будет, эта самая, за все, - Паша скривился.
- Тогда за часть.
- А сколько ждать?
- До конца недели.
- Долго. Я кому-нибудь другому отдам.
- У тебя есть кто-то?

Паша замолчал. Я был уверен, что никого у него нет. Если бы был, не стал бы он прибегать к услугам Ай-Вана. Зачем Паше Ай-Ван? Идеальное прикрытие и выход на новый, молодежный рынок. Паше надоели престарелые тосковские торчки - его основная прежняя клиентура. Люди стремные, неденежные, напряжные. Но если бы Паша имел на выбор нескольких покупателей на свой товар, он бы не вел со мной переговоры. Он бы его уже продал.

- Ладно, - сказал я. - Такой вариант. Ты ищешь еще кого-то. Если никого не найдешь, я беру у тебя две трети твоего яйца. В конце недели. А при удачном раскладе я заберу все.
- За три я тебе половину отдам. Двух третей жирно будет, эта самая.
- Отдашь два кило. Идет?

Паша поморщился.

Идет. Грабитель ты.
- Да ладно, сам ты грабитель с большой кокаиновой дорожки!

Паша заржал высоко и громко, но сразу же оборвал смех: в прихожей разлилась электронная трель - сигнал домофона.

- Кто это? - спросил Паша.
- Крокодил вернулся, - предположил я.
- Пойду спрошу, - сказал Ай-Ван. - Звонят правильно, волноваться не стоит.

Ай-Ван вышел в коридор, донесся его приглушенный голос.

- Так, не нравится мне это, - Паша засуетился.

Он быстро сложил две половинки яйца, засунул в пакет, пакет пихнул в сумку, подумал секунду, вытащил пакет из сумки и, подхватив подмышку, торопливо вышел в коридор. Я, посомневавшись некоторое время, последовал за ним. Паша, уже одетый, стоял в дверях.

Ты уверен? - спросил его Ай-Ван. - Береженого Бог бережет, эта самая, - Паша вместе со своим пакетом выскочил за порог. - Сумку на балкон спрячь. Я перезвоню потом. А с тобой свяжемся!

Кивнув мне, Паша удалился в сторону выхода из отсека на лестничную площадку. Ай-Ван захлопнул дверь.

- Кто к тебе идет? - поинтересовался я.
- Да я и сам не понял... - Лицо Ай-Вана отражало тяжелые внутренние сомнения. - Вроде звонили правильно, имя мое назвали, а голоса я не узнал что-то...
- Ты спросил, кто?
- Нет...
- И что, открыл?
- Да...
- И ты не знаешь, кто там?
- Нет...

Мгновенное ледяное жжение под ложечкой. Не говоря более ни слова, я начал одеваться.

- Тоже уходишь? - Голос Ай-Вана был грустным и тихим. - Так хорошо сидели...

Я не отвечал, торопясь, как перед армейским построением. Еще миг, и я уже шагаю к дальней двери, цокая каблуками по красно-коричневой плитке, которой был выложен пол. Цок-цок-цок... "Что это, поручик Ржевский? - Когти-с..." Ай-Ван уныло плелся позади, растерявшись от поголовного бегства дорогих гостей.
"Интересно, у Паши была измена или предчувствие?" - думал я, пока Ай-Ван отпирал замок.
Оказалось, предчувствие: в дверной щели отчетливо замаячили каски, фуражки, погоны, протокольные рожи... Прежде чем Ай-Ван распахнул дверь настежь, я резким движением захлопнул ее.

- Немедленно открыть! - раздался рев с противоположной стороны. - А ну, ломайте!

В дверь стали отчаянно барабанить. Ай-Ван замер на месте с отвисшей челюстью.

- Проснись, Ваня! - толкнул я его. - Бежим в квартиру!

Мы ломанулись по коридору обратно.

"Интересно, Паша попался или нет?" - думал я на бегу.

Оказалось, не попался. Хитрецу удалось ускользнуть буквально за несколько секунд до появления ментов, которые быстро высадили дверь в отсек и через несколько минут с молодецким уханьем уже ломали дверь в квартиру. Но мы с Ай-Ваном не тратили время зря. Точнее, не тратил его я, а Ай-Ван, казалось, потерял способность думать и действовать. Распахнув настежь окно в комнате, я вышвырнул туда все курительные и околокурительные принадлежности, которые кучей сгреб со стола.


- У тебя где-то в квартире еще палево спрятано? - крикнул я.
- Нет, - Ай-Ван отрицательно покачал головой.
- Тогда тащи Пашину сумку на балкон, если спросят, скажи... У тебя есть родственники в деревне где-нибудь? Кроме бабушки на Алтае?
- Дядя есть в Подмосковье...
- Отлично, скажешь, дядина сумка. Мы с тобой собрались музыку послушать, понял?

Я захлопнул окно, но Ай-Ван не успел ответить. Входная дверь с грохотом и треском слетела с петель, и в квартиру ворвалась лихая оперативная группа.

6. Обезьянник


I am a prisoner I am a prisoner I am a prisoner
I looked all around me иut to see nothing
But four grey walls staring at me
The policeman said to me son:
Lucky Dube. Prisoner

Возглавлял операцию человек в штатском, мужчина лет сорока, широкоплечий, приземистый, с выдающейся почти квадратной челюстью. Под глазами у мужчины набрякли слегка синеватые мешки, выдававшие главную слабость их обладателя.

Не двигаться! - крикнул мужчина с мешками под глазами. - Я сказал, всем стоять, блядь!
- А мы и не двигаемся, - спокойно сказал я.
- Молчать, блядь! Очки снял быстро!
- Так чтобы снять очки, подвигаться надо...

Лучше бы я не шутил. Сделав два широких шага, мужчина оказался прямо передо мною и с размаху засадил мне кулачищем в душу, а когда я переломился пополам с перебитым дыханием, ловким движением сорвал очки с носа и растоптал их.

- Ты у меня поговоришь, наркоман проклятый!

Стоять было практически невозможно. Я припал на одно колено, лихорадочно заглатывая воздух, как подавившийся носком пылесос, и мысленно проклиная самого себя. И как это угораздило и Крокодилу, и Паше смыться вовремя, а мне тут зависнуть?

- Чья квартира? Кто хозяин? Почему притон тут устроили? - орудовал тем временем начальник опергруппы.

- Я хозяин, - робко вступил в беседу Ай-Ван. - Нет тут никакого притона...
- Ты у меня поговоришь! Документы где?
- Здесь... В столе...
- Давай сюда. К тебе тоже относится...

Последнее относилось ко мне. Конечно, в Тоскве ни днем, ни ночью не рекомендовалось появляться без документов, удостоверяющих личность, разве что ты не служил в какой-нибудь из многочисленных государственных спецслужб или в одном из фискальных ведомств. Впрочем, сотрудники этих организаций уже по определению всегда носили с собой необходимые удостоверения. Я глубоко вздохнул.

- У меня паспорт в пальто, в коридоре...
- Иди, принеси. И смотри мне! - начальник сделал руками такое движение, как будто переламывал пополам мой позвоночник.

Я поднялся и прошел в коридор, по дороге разглядывая набившихся в комнату граждан. Помимо главного моему взору предстали четверо брутальных здоровяков, похожих, как родные братья - в касках, бронежилетах и с автоматами наперевес, еще двое мужчин в штатском, милицейский чин в фуражке и с сильно пропитым лицом, а также крайне любопытствующая дамочка, похожая на пожилую крыску, и вместе с ней какой-то дед с орденом, видневшимся из-под полурасстегнутого полушубка. Достав паспорт, я проковылял обратно в комнату. Началась мутная процедура допроса и обыска, рассказывать о которой подробно не очень хочется.

- Что, блядь, делаете тут? - спрашивал меня начальник опергруппы, так и не представившийся.
- Музыку слушаем, чай пьем, - скромно отвечал я.
- Под ганджубасик? А может, еще и колемся? А ну, покажи вены...

Я лишь улыбался в ответ и, скромно потупив взор, закатывал рукава, демонстрируя лишенные торчковых "дорог" руки. В это время орлы российского наркорозыска рылись по всей квартире. Из шкафа в комнате Ай-Вана на пол полетела вся одежда. На кухне вывалили на пол мусорное ведро. Здоровяк в бронежилете начал вытряхивать из конвертов драгоценные винилы.

- Осторожнее, прошу вас! - застонал Ай-Ван.
- Молчи, а то бороду повыдергаю! - засмеялся здоровяк, но и вправду стал действовать аккуратнее. - Так, а это что такое? Товарищ майор, взгляните!

Недобро ощерившись, амбал продемонстрировал всем присутствующим конверт классического альбома Боба Марли "Кайя", на котором этот выдающийся деятель ямайской культуры запечатлен с огромным дымящимся сплиффом. Товарищ майор взглянул.

- Если хоть одно семечко этой дряни найду, посажу обоих, я вам это гарантирую, сосунки, блядь! - пригрозил он. - Так, понятые, прошу на кухню...

Нас с Ай-Ваном развели по разным комнатам и начали пытать на все лады. Нет, нам не прижигали пупок утюгом и не колотили по мордасам железной перчаткой, не вырезали кожаные ремни из спины и не сыпали соль на полученные раны, не сажали голой задницей на горшок с голодной крысой и не засовывали в горло трубку с ядовитой змеей внутри, которой при этом медленно поджаривают хвост (а трубка открыта только с той стороны, которая у вас в горле). От таких методов российское ведомство по борьбе с наркотиками отказалось. Не наши это методы - чужие! Оставьте подобные методы тем странам и народам, у которых нет такой литературы и такой черной икры, такой оперы и таких космических кораблей, таких подводных лодок и такой православной веры, такого балета и такого мороженого. Пусть эти дикие народы упражняются в духовном садомазохизме в самых вонючих подвалах и застенках стран Европы, Америки, Азии и Африки, а также различных островных государств. А мы будем идти нашим особым путем под знаменами патриотизма и добротолюбия, изводя задержанных изысканной офицерской вежливостью и томительным составлением протокола.

- Мусор на экспертизу, а этих гавриков в отделение, будем оформлять, - распорядился майор.

В квартире царил полный разгром. Мужчина в штатском раскладывал по целофановым пакетикам содержимое мусорного ведра. Рядом покорно топтались понятые - крыска и орденоносец. На нас с Ай-Ваном нацепили наручники и повели. Дверь, сорванная с петель, треснула и стояла рядом с дверным проемом, прислоненная к стенке.

"Как выбитый зуб", - подумал я.

В коридоре курил милицейский чин. Ему явно хотелось еще и выпить. Дверь в отсек тоже была выставлена, но каким-то чудом удержалась в петлях, а вот вырванный с мясом замок валялся на полу. И в этот момент появилась мама Ай-Вана. С двумя сумками, набитыми продуктами, она вышла из лифта и остолбенела при виде учиненных разрушений, а также собственного сына в стальных браслетах.

- Мама, привет, - ляпнул Ай-Ван.

Несмотря на легкую бледность, он держался достойно. Я был спокоен: уже понял, что никакого криминала в доме не обнаружили, и теперь весь расчет напористого майора был на то, что в антигуманистической обстановке казенного дома мы с Ай-Ваном расколемся и начнем сдавать всех подряд и кого ни попадя.

- Нас незаконно задержали, - сказал я маме Ай-Вана, прислонившейся к стенке и вцепившейся в свои сумки, как в последний оплот реальности, когда нас проводили мимо. - Найдите адвоката!
- Не тормози! - толкнул меня в спину один из братьев-здоровяков.

Нас загнали в лифт. Двое автоматчиков втиснулись в кабину, плотно прижав нас своими бронежилетами. Оружейное дуло качалось прямо перед моим носом. В автомате Калашникова есть что-то общее с духами Шанель №5, классической моделью "Роллс-Ройса" и гитарой "Фендер Стратокастер", но что? Размышляя об этом, я вышел из подъезда. В лицо ударил порыв морозного ветра, по глазам хлестнуло снегом. Нас усадили в ГАЗик-шишигу, взревел надсаженный двигатель, и мы затряслись по ухабам. Ехали недолго, в дороге почти все время молчали. Только раз высказался усевшийся вместе с нами на заднем сиденье автоматчик - сочувственно, как мне показалось:

- И что далась вам эта дурь, не пойму? Пили бы лучше водочку...

В участке, обшарпанном и каком-то дореволюционном, пахло жестью. Нас завели за решетку в так называемый обезьянник, где уже томились двое граждан с кавказской внешностью и один вполне славянский вонючий бомжик. Увидев дрэды Ай-Вана, кавказцы оживились и заерзали на расцарапанной деревянной скамейке.

- Ну что, Ю-Лов? - вздохнул Ай-Ван. - Ват а ситуиршан, ман?
- А что? Будем с тобой сидеть, пока не выйдем...

Про нас, кажется, все забыли. Делать было нечего. Мы присели на скамейку, стараясь держаться подальше от лохматого и грязного бомжа, который безмятежно храпел. Кавказцы нехотя подвинулись.

- Эй, начальнык! - крикнул один из них. - Выпусты нас уже, нэхорошо так, в самом дэле!
- Молчи, обезьяна черножопая, - лениво отозвался сидевший за стеклянной перегородкой дежурный.

Глава 3. Не плачь о женщине.

Дрэды и полная Луна. - Моя Королева. - Строгий Брат Маркус. - "Язык Тосквы". - Путешествие в Ветербург.

1. Дрэды и полная Луна.

Hypocrite inna broad daylight,
Parasite inna dim light
Dreadlocks in moonlight,
Baldhead at sunrise, oh
Lee Perry. Dreadloks In Moonlight

План майора полностью провалился. Хотя он и допрашивал нас с Ай-Ваном по очереди, каждого по часу, и всех вместе еще минут сорок. Орал, стучал кулаком по столу. Но я сразу понял: бить не будут. Майор только изображал агрессию. Видно, ни одного семечка "этой дряни" найти ему так и не удалось. Правда, на экспертизу нас все же отправили. В фыркающем и сопящем милицейском УАЗике приковали наручниками друг к другу - для пущей строгости. УАЗик прыгал с кочки на кочку, как заблудившийся ежик на болоте. Один из конвоиров сел на переднее сиденье и всю дорогу курил, наполняя салон микроавтобуса табачным чадом. Другой сел с нами позади и оказался не в меру болтлив.

- Ну что, наркоманы, попались? - подъелдыкивал он. - Небось, уже дозу хочется, а?
- Да что вы, - ответил я. - Какие же мы наркоманы? Мы обыкновенные музыканты.
- Кто тебе глаз-то подбил?
- Хулиганы.
- А что же ты с хулиганами связался, а? Небось, дозу искал?
- Вы это о чем?
- Ха-ха-ха! - смеялся мент. - Меня не перехитришь! Я наркоманов знаю.

Ай-Ван сидел нахохлившийся и грустный. Ему было холодно и тоскливо. Меня же ситуация начинала понемногу забавлять, хотя в глубине души я испытывал страх и отвращение.

- А как вы отличаете наркомана от обычного человека? - спросил я.
- По глазам, - ответил страж порядка. - У наркомана глазки-то бегают - где моя доза? Где моя доза? А вот тебе твоя доза! Ха-ха-ха!

Он показал мне громадный кукиш и опять заржал. Но по-доброму, без наезда.

- Да не нужна мне никакая доза, - гнул я свою линию. - Мне нужно солнышко, море, песок и красивая девушка.
- Ты меня с толку не сбивай, Солнышкин! Девушка ему нужна. Будет тебе девушка - в камере!
- Во-от с таким дуплом! - басом прибавил молчавший всю дорогу водитель. - Гы-гы-гы!

После этого заржали все менты, причем тот, что курил, от смеха даже выронил сигарету, которая упала куда-то на колени к шоферу, тот подскочил на месте, крутанул баранку, УАЗик чуть занесло, но сразу выровняло.

- Ты, блин, смотри, чего делаешь, Жора! - крикнул водитель.
- Хули ты орешь? - мрачно ответил Жора, вытаскивая откуда-то из-под ног дымящуюся сигарету. - На дорогу гляди!
- Щас мы вас на экспертизу отвезем, Солнышкин, - балагурил тем временем второй конвоир. - Там профессор ваши говно да мочу соберет - и кабздец, поедете вы в камеру. А камеры у нас тесные, и народу в них сидит много, люди разные, и придется вам со всеми с ними близко познакомится. Но ты не ссы, Солнышкин! В шахматы играть умеешь?
- Нет, - сказал я, теряя интерес к разговору.
- Не умеешь - научат, не захочешь - заставят! Ха-ха-ха!
- Гы-гы-гы! Фух-фух-фух! Йо-хо-хо! - под это радостное ржание мы и прибыли на место - в какое-то мэром забытое полупромышленное пространство, где располагалась лаборатория.

Впрочем, лаборатория - громко сказано. В облезлом, давно не ремонтировавшемся здании тускло горели советского промдизайна люминисцентные лампы. Одна из них громко зудела и мигала. Нас провели коридором - все так же в наручниках. Ай-Ван совсем пал духом, я тоже чувствовал усталость, но в тоже время дурашливая лихость овладела мной. Перед крашеной в свекольный цвет дверью с надписью <Анализы> мрачный Жора расковал нас, процедив сквозь зубы:

- Пиздуйте внутрь и без фокусов!

Он вошел вслед за нами и хлопнул об стол папкой с документами. Фельдшер лет сорока с опухшим лицом молча кивнул, долго листал принесенные бумажки, что-то записал, хмыкнул, отложил в сторону. Потом нас с Ай-Ваном немного помучали - заставили писать в баночки, укололи палец острой железкой. Фельдшер отсосал моей крови в стеклянную трубочку, как потерявший вкус вампир. Было заметно, что ему очень хочется спать. В общей сложности мы провели в этой лаборатории примерно час, потом нас отвезли обратно в участок и снова загнали в обезьянник. Кавказцев уже не было, в помещении по непонятной причине стало значительно холоднее.

- Как думаешь, Ю-Лов, что дальше с нами будет? - спросил Ай-Ван. - Меня еще ни разу не арестовывали...
- Ты побольше с Пашей тусуйся, глядишь, и перед тобой откроются все двери Матросской Тишины и Лефортова!

Круглые часы над стеклянной перегородкой дежурного показывали полвторого ночи. Самого дежурного видно не было. Про нас, кажется, все забыли. Хотелось спать, но от холода зуб на зуб не попадал.

- Эй! - крикнул я. - Одеяла дайте!

Никто не отозвался. Разговаривать не хотелось. Думать не было сил. Я встал и начал расхаживать вдоль решетки. Немного погодя ко мне присоединился Ай-Ван. Мы начали толкаться и топать, постепенно перешли в состояние ритуальной пляски дикарей: гипнотизируя друг друга взглядами, прыгали и размахивали руками вокруг воображаемого костра. Это помогло согреться. Потом снова посидели на лавке, пока не замерзли. Танцевать уже не хотелось, но Ай-Ван сказал:

- Надо!

И мы опять пустились в пляс, сопровождаемый жутковатым пением на неизвестном науке языке.

- У! Е! Биддли-диддли-бам! - выкрикивал я.
- Шакалака! Шакалака! - хрипел Ай-Ван.

Тут за перегородкой возникло лицо дежурного, который, оказывается, спал, закутанный - вот гад! - в зеленое одеяло с белым орнаментом. Точно такое же одеяло было у меня когда-то в детском саду.

- Вы что, совсем офонарели? - спросил он. - Таблетку резиновую дать для успокоения нервов?
- Что за дубняк тут у вас?! - возмутился я. - Это нарушение женевской конвенции о содержании военнопленных!
- А почему у вас одеяло вакхабитское? - неожиданно спросил Ай-Ван.
- Что-о? - у дежурного отвисла челюсть.
- Зеленый цвет - цвет ислама, а белый рисунок - сутры из Корана, вы приглядитесь повнимательнее! Кто вам это одеяло дал?
- Чо за сутры? Где? - дежурный совсем растерялся и недоуменно вертел перед глазами угол одеяла.
- У вас на одеяле надписи арабские, а русские люди тут замерзают! - подхватил я. - Непорядок!

Но прежде, чем дежурный перешел от состояния тупого тормоза к состоянию яростного берсерка, в помещение успела завалиться целая делегация: злой майор, конвоир Жора, дородный мужик в дорогом черном пальто и с дипломатом в руках, непонятный человечек в потертой куртке, длинноносая тетка в золотых очках, а замыкала процессию мама Ай-Вана.

- Вот они! - воскликнула она.
- Согласно указу такому-то от такого-то числа, статье такой-то пункт прим тарарам-бам-бам... - забубнил мужик в пальто, но майор только отмахнулся, как от прилипчивой мухи.

Жора открыл обезьянник, мы выскочили наружу с акробатической элегантностью. Дядька в пальто вручил наши паспорта, а мне еще и мобильник (я коротко взглянул на дисплей - мертв, батарея сдохла). Мама Ай-Вана обожгла меня взором ядовитой змеи, вытащила из сумки пушистый шерстяной свитер и вязаную шапку, протянула сыну:

- Возьми, Ванечка, замерз, наверно! Сейчас домой поедем!

Рядом что-то активно обсуждали майор и дядька в пальто, оказавшийся, по-видимому, адвокатом. Тетка в очках расшифровалась как его помощница, в то время как человечек в потертой куртке выполнял роль майорского секунданта в бюрократической словесной дуэли. Но майор уже проиграл. Я не стал дожидаться, пока его добьют окончательно, и двинулся к выходу. Дежурный, встав, разглядывал свое одеяло, брезгливо взявши его за край двумя пальцами. Мы его уже не интересовали. Хлопнула дверь. Лицо обжег мороз. Температура, оказывается, упала не только в обезьяннике, но и в городе. Дверь хлопнула повторно. Рядом со мной встал Ай-Ван. Он снял шапку и встряхнул дрэдами. Из его рта шел пар. На небе сияла полная луна.

2. Моя Королева.


You're so lovely, I love you so oh oh
Woman stay by me, and don't let go, oh oh oh
You're so lovely, I love you so oh oh
Woman stay by me, and don't let go, oh oh oh
Sizzla Kalonji. She's Loving

Конечно, я ее любил. А как иначе? Точнее говоря, а что бы сделали вы на моем месте, если бы встретили не просто девушку своей мечты, а саму мечту, о которой до сих пор не догадывались? Не слишком сложно объясняю? Что-то многовато вопросов, как говорил один подследственный, когда ему выбивали последние зубы. Тем не менее это было почти так или по крайней мере очень похоже. Нас познакомило в середине 90-х. Демоны и ангелы носились над Тосквой, как угорелые, бандиты убивали бандитов прямо на улицах города, иногда под пули попадали случайные прохожие, в университетах знаменитые профессора читали великолепные лекции, таксисты за пять баксов были готовы отвезти тебя на Северный полюс и обратно, сценарий сериала "Менты" еще не был написан, а в клубе "Позитив" в бывшей студенческой столовой неподалеку от станции метро "Дизельная" регулярно собирались любители музыки реггей, их многочисленные друзья и подруги, не слишком зашифрованные наркодилеры, симпатичные девушки, готовые познакомиться, африканские студенты из близлежащих общежитий, мелкие гангстеры, контролировавшие на районе все захудалые палатки, а также ваш покорный слуга Ю-Лов со своей несравненной группой "Львиная доля". Клуб "Позитив" был создан усилиями четырех парней из Западной Замбии: дрэдастого и очень серьезного Нэсса, который был идеологом и политиком, веселого и прижимистого Франциска, который отвечал за финансы и которого все называли просто Франц, вечно витавшего в облаках поэта Ронни, который знал одиннадцать языков и мог часами рассуждать на любую тему, а также искренне верующего растафарианца Раса Майкла, которого все звали Мишей - он не ел мяса, не пил алкоголя, не курил табака и довольно неплохо играл на барабанах. Меня привели в "Позитив" бывшие коллеги по музыкальному коллективу "Армия Джа", с которыми я сохранил дружеские отношения, несмотря на почти полное и с годами только усиливавшееся расхождение творческих путей. Мой новый проект состоял из пяти человек включая меня, наш стиль мы называли панк-реггей, четыре записанных на аудиокассету "Макселл" демо-песни звучали хреново, но сошли для сельской местности, и Нэсс вписал нас в график выступлений. Через неделю состоялся первый концерт "Львиной доли" в "Позитиве", и он прошел вполне неплохо, несмотря на то, что перед сценой стояло человек двадцать друзей музыкантов и парочка случайных гостей клуба, а у задней стенки прямо посередине выступления началась потасовка между африканскими студентами и мелкими гангстерами. Тем не менее было очень весело, все плясали, я извивался у микрофонной стойки, как Соловей-разбойник на веревке Ильи Муромца, барабанщик Слава долбил в бочку, как в колокол новгородского вече, и грохот стоял такой, что черти в аду испуганно затыкали уши. После концерта, получив у Франца гонорар - ящик пива, два пакета чипсов, пять порций овощного салата и десять бутербродов с сыром и колбасой, - мы уселись за угловой стол, подальше от гангстеров и поближе к студентам. Вот тут-то я и заметил Королеву.

Мягкий взгляд.
Жесткая улыбка.
Лицо как день.
Волосы как ночь.

Она пришла случайно. Ее привел кто-то из чьих-то знакомых. Да, ей очень понравилось. А что больше всего понравилось? Ну, весело было. В общем, все понравилось. Клуб смешной, похож на столовую. Она в таких местах раньше не бывала. А что за музыка сейчас играет? Да, ей нравится эта музыка. Нет, она никогда не слышала названия этой группы. Да, про Боба Марли она слышала. Ну да, он ей нравится, конечно, ну так ведь он всем нравится. А кто этот серьезный черный парень с такой странной прической? А нельзя ли у него узнать, можно ли тоже сделать... э-э... дрэдлокс? Да, дрэдлокс. Да, ей хотелось бы попробовать сделать что-то подобное со своими волосами. А то уже надоело так ходить, а ничего в голову не приходит, а дрэдлокс - это интересно. Только надо узнать, как сделать... Уж она-то уверена, что ни в одном женском салоне Тосквы такую прическу заплести не сумеют. Да, спасибо, еще одно пиво... А куда пошли ребята? Покурить? А тут же все и так курят, вон пепельницы на столах... Ах, вот оно что... А можно с ними пойти?

Мы пошли с ними, потом вернулись, еще долго смеялись и слушали музыку, которую ставил Рас Майкл, а потом шли вдвоем по ночной улице к метро, правой рукой я сжимал гитару, а левой размахивал и жестикулировал, что-то объясняя, и метро, конечно, уже было закрыто, и повалил снег, чистый снег с неба, он падал крупными хлопьями, как в голливудском рождественском фильме для всей семьи, и мы поймали тачку и за пять баксов укатили на Северный полюс, но на полпути свернули и высадили Королеву возле дома на улице Филиппа Миронова, а потом я согласился зайти в гости и тоже вылез, расплатившись, и бомбила укатил, взвизгнув зимней резиной, и только когда красные габаритные огни уже скрылись за поворотом, я сообразил, что забыл, блин, забыл, блин, забыл свою гитару на заднем сиденье, а ведь это не моя гитара, а одолженный для концерта у Брата Маркуса настоящий фирменный родной "Ибанез", и теперь мне вовек не расплатиться, и я громко и грозно матерился на морозной улице, и пар шел из моего извергающего проклятия на собственную голову рта, а Королева то смеялась (действительно, смешная ситуация), то начинала меня успокаивать и объясняла, что помнит первые две цифры номера этих раздолбанных "Жигулей", и цвет - красный, но мне казалось, что машина вовсе не была красной, а скорее синей, и я топтал снег, которого в ту ночь навалило много, так много, что казалось, нас решили похоронить в этом гнилом городе со всеми его сталинскими домами и подземными лабиринтами, но потом помиловали, хотя что может быть лучше для большого гнилого изнутри города, чем быть похороненным под слоем чистого снега с неба? И когда все ругательства кончились, и Королева уже открыла дверь подъезда, эти зеленые "Жигули" вдруг вылетели из-за поворота и подкатили прямо к нам, и водитель, приоткрыв правую переднюю дверь, улыбнулся:

- Ну, музыкант, забирай свои дрова!

И я спокойно забрал с заднего сиденья маркусовский "Ибанез", и мне захотелось пожать руку этому бомбиле, но он только улыбнулся еще шире и умчался в морозную ночь. И мы пошли домой к Королеве, и пили чай на кухне, и разговаривали и болтали и трепались до самого утра, и смеялись так громко, что разбудили маму Королевы, и она вышла к нам и сказала:

- Что ржете, как лошади? Здесь вам не конюшня, а интеллигентная кухня. Дайте людям спать!

Но глаза у нее были хоть и заспанные, а добрые, и она снова ушла, а мы продолжали смеяться, но уже потише, а утром я ушел и на первом поезде метро ехал к себе на "Парк Дружбы", обнимая ледяной "Ибанез", хотя желал бы обнять огненную Королеву.

Все это я вспоминал, когда летел на раздолбанных зеленых "Жигулях", управляемых неопределенного возраста космонавтом в очках с толстыми стеклами, хищно склонившимся над обмотанным черным скотчем рулем. "Жигули" были похожи на те, в ту зиму, десять или, постойте, да, уже двенадцать лет назад, и холодно было примерно также, и снега на обочинах было примерно столько же, и возвращался я в ту же квартиру, хотя в промежутке успел пожить и в Париже, и в Лондоне, и в Белграде, и в Мехико, и в других интересных местах, и даже в Тоскве пять лет провел на окраине, в бело-розовом 22-этажном доме на последнем этаже, откуда открывался отличный вид на секретный объект Министерства обороны в Чуриловской чаще, подступавшей вплотную к Кольцевой дороге. Я менял места, дома и круги знакомых, стараясь не менять убеждений, но насколько это удалось? Так или иначе, а сейчас я ехал на скрипучем "Жигуленке" по ночной морозной Тоскве, под хриплое псевдоблатное пение Понятного Радио, в кармане у меня лежало двести пятьдесят рублей, которые мне сунул Ай-Ван на прощание. Серьезный реггей-бизнес не удался. До "Парка Дружбы" было еще далеко - там водителю нужно было объяснить, как подъехать к дому, - а пока мы неслись по городу, как тень графа Дракулы, и я вспоминал Королеву, и думал, откуда раздобыть денег, чтобы вернуть долг Коле Расколбасу, с которым она теперь жила.

3. Строгий Брат Маркус.


Peter is not for Janet
Peter is for John
Suzette is not for Paul
Suzette is for Ann...
Boom bye bye
Inna batty bwoy head
Rude bwoy no promote no nasty man
Dem haffi dead...
Buju Banton. Boom Bye Bye

"Трень-трень-трень!" - разбудил телефонный зуд. Перед этим снилась какая-то дрянь: как будто схватили меня какие-то люди, про которых знаю, что это бывшие лучшие друзья, и засовывают головой в муравейник. Теплое, влажное, колючее лоно муравейника охватывает голову плотно, паника нарастает, мне не вырваться... С трудом прорвал глаза и нащупал рукой трубку телефона, стоявшего на полу возле кровати.

- Але!

Молчание. Кто-то дышал в трубку.

- Кто это? Вас не слышно! Але!

Гудки. Швырнул трубку на рычаги, но промахнулся, она стукнула об пол. Обреченно вздохнув, я скинул одеяло и сел, тупо оглядывая учиненный в квартире разгром. Настроение было крайне кислое. Взяв трубку, уложил ее в гнездо. Телефон сразу же затрезвонил снова.

- Але! - сказал я как можно более строгим тоном.
- Привет! - это был Крокодил.
- Ты только что звонил?
- Нет! Слушай, чего вчера с вами было-то?
- Хорошо, что тебя с нами не было. Встретил сестру?
- Да, она опоздала. Пока ждал ее, промерз, как сибирский нефтяник. Потом возвращаюсь, а там всюду менты. Я и свалил на всякий пожарный.
- И правильно сделал. Приняли нас всех, Крокодил, дверь в квартиру вынесли и всех повязали.
- Ух ты! И чего?
- А ничего. Нетелефонный это... Слушай, а ты где? Может, зайдешь?
- Не, у меня дела. Давай вечером пересечемся. А Ай-Ван-то чего?
- Позвони ему. Дома, наверное, с мамой ругается.

Я вспомнил про одолженные Ай-Ваном двести пятьдесят рублей, отданные вчерашнему очкастому водиле. Скотский сок, откуда вырвать денег?!

- А Паша чего? - гнул свою линию любопытный Крокодил.
- Слушай, я не хочу это сейчас обсуждать, окей? Встретимся, поговорим.
- Хорошо, позвони мне на мобильник часов в семь, ладно?

Положив трубку, я взглянул на настенные часы. Они стояли. Стрелки застыли на половине пятого. "Батарейка села!" - подумал и вспомнил, что пора подзарядить серебристую "Нокию", которую подарили на прошлый день рождения и которая мне очень нравилась. Хотя, как вычитал в одном глянцевом журнале, она являлась всего лишь "моделью начального уровня, удовлетворяющей большинство потребностей среднего пользователя". Интересно, кто составляет списки потребностей пользователей и где сидит та комиссия, которая разделяет этих хреновых пользователей на категории? И сколько всего категорий: низшая, средняя, высшая? А каковы потребности суперэлитного пользователя? Какими свинсконавороченными функциями снабдили свои сверхраздолбанопродвинутые телефоны корпоративные программисты финского рыночного гиганта?

Я встал и попытался сообразить, где оставил мобильник. В кармане штанов? Пусто. В карманах пальто? Пусто. Во внутреннем кармане обнаружился паспорт, а вот "Нокии" нигде не было. О худшем исходе думать не хотелось. Прервал поиски, решив, что по возвращении домой в невменялове засунул телефон в какую-то щель. Отправился в ванную. Из зеркала на меня глянуло кривое мурло с подбитым глазом - синяк расплылся, приобрел мерзотный розово-бордовый окрас, отросла гадкая щетина... Я почистил зубы пустой щеткой, тщетно попытавшись выдавить остатки пасты из дистрофичного тюбика. Однако отвратительный вкус во рту исчез. Что ж, даже в аду имеются отдельные удачные разработки. Напился холодной воды из-под крана, вспомнив историю, рассказанную неким древним хиппи, мол, в дальневосточном Захаровске водопроводную воду без спецфильтрации пить нельзя, так как от этой воды чернеют зубы, и поэтому там процветает торговля артезианской водой из автоцистерн. Впрочем, тому старому хиппи доверять можно было, лишь тщательно проверяя его завиральные истории, а исчез он из моего жилища, прихватив с собой две упаковки "Солутана" из аптечки - в конце 80-х это было важное стратегическое сырье для всех полинаркоманов России.

В комнате призывно затренькал телефон. Сегодня Ю-Лов просто нарасхват, только это почему-то не радует. Решил пока не брать трубку.

- Я в душе! - крикнул в пустоту квартиры.

Телефон обиженно заткнулся. Мою наготу прикрывала все та же майка с эфиопским флагом, которой требовалась как минимум стирка, как максимум помойка. Стянув знамя панафриканизма с груди, я швырнул его в переполненный бак-корзину для грязного белья. Поразмышляв немного о своем фундаментальном несходстве с Брюсом Уиллисом и Микки Рурком и утешившись надеждой, что мускулистые торсы ребятам на экране правят компьютерными спецэффектами, я сгреб накопившиеся вещи в охапку и накормил ими давно уже изголодавшуюся по свежей грязи стиральную машину "Самсунг". Засыпал в нее гранулированного порошка, обнаружив, что и его запас иссякает, выставил на пульте управления программу "долгой стирки" и температурный режим в 50 градусов, нажал на кнопку "ВКЛ". Машина заворчала, принялась накачивать воду. В комнате опять истерично заорал телефон. Игнорируя его вопли, залез в ванну, включил горячую воду. Не очень хорошо понимаю, что есть статическое электричество, но Брат Маркус как-то прогнал такую тему: душ потому влияет на человека благотворно, что снимает статическое напряжение с тела. Может, я чего не понял в маркусовских объяснениях (он когда-то учился на физфаке и знал много заумных теорий), но в любом случае под мощной струей воды и впрямь почувствовал себя лучше.

Пару слов о Брате Маркусе. Долгое время я был уверен, что его действительно зовут Марк, и только недавно узнал настоящее, паспортное имя - Макар Токмаков. Впрочем, у самого Маркуса имелась на этот счет очередная заумная теория, гласившая: у любого человека несколько имен - официальное, бюрократическое - дань системе, затем истинное, тайное, которое может быть скрыто от носителя до жалкого конца его греховного прозябания, затем всяческие прозвища, которые человек получает по жизни и которые отражают различные проявления его сущности либо программируют так или иначе его поведение. "Джа создал нас по своему образу и подобию, - рассуждал Маркус, - а ведь у него множество различных имен, так что и в этом отношении люди подобны Создателю". Я не спорил с Маркусом: во-первых, мне было наплевать, сколько у человека имен - хоть горшком назови, только в печь не ставь, во-вторых, с Маркусом было просто невозможно спорить, если ты не намеревался с ним серьезно поссориться либо безропотно выслушать целый поток витиеватых издевательств, призванных выявить твой безнадежно убогий интеллектуальный уровень в сравнении с невероятной высотой просветленного мышления Маркуса.

Мы познакомились в ЦФГУ, когда я в очередной раз вылетел за академическую неуспеваемость и отмечал это дело портвейном в компании таких же отщепенцев на лавке во внутреннем дворике. Маркус приблизился к нам и произнес фразу, которая, в общем-то, и сделала нас друзьями:

- Сбрей свой дрэд или брось пить!

Любого придурка я бы послал с такими заявлениями сосать леденцы из мочи бешеного осла, но Маркус... В то время дрэдов в Тоскве было мало, само появление персонажа с подобной гривой вызывало ажиотаж и бурление общественных страстей. Я только познакомился с компанией "Позитива" и тамошними дрэдоплетами, которые славно потрудились над моей буйной башкой, взяв за это пятнадцать баксов. В результате получилось несколько жидких косичек, торчавших в разные стороны, как антенны подбитого американцами советского спутника. А передо мной возник человек, чей дрэд опускался до середины спины и был толщиной с рукоятку швабры. И если он делал подобные заявления, значит, посчитал я, у него были на то особые основания.

В отличие от меня, Маркус был почти отличником, хотя и он впоследствии бросил ЦФГУ, не написав диплома. Его любимым персонажем был Маркус Моисей Гарвей, о котором он знал все и мог цитировать наизусть на языке оригинала. Критики в адрес Гарвея Маркус не допускал. Он вообще не допускал никакой критики, отличался весьма консервативными взглядами, ненавидел США и "весь этот бабилан", а всех, кто, по его мнению, высказывал чересчур либеральные идеи, клеймил позором, называя "пидорами" и "фуфлометами". Маркус был старше меня на два года, жил на окраине, в той же квартире, где провел детство. Его отец находился неизвестно где, а мать умерла несколько лет назад. "Я ведь родом из гетто", - частенько говаривал Маркус, когда его в очередной раз обвиняли в грубости и невоспитанности. Он не был богатым, но полученных знаний хватало, чтобы мутить чего-то через компьютеры, кажется, он писал на заказ какие-то программы, но я толком не мог въехать в способ его заработка. По крайней мере, у Маркуса, в отличие от меня, имелся регулярный доход. И похоже, не оставалось другого выхода, как снова просить у него... К денежным делам Маркус относился так же строго, как и ко всем остальным, записывал все в специальную книжечку, заносил в компьютер. Он давал в долг, но и кредитором был въедливым, мог весь мозг вынуть. И все же другого варианта на сегодняшний день не имелось.

Взревела стиральная машина, переваривая в своем крутящемся брюхе мою одежду. Я вылез из душа, вытерся желтым полотенцем с изображением огромных скалярий, - надо бы и его постирать, - и пошлепал босыми ногами звонить Маркусу.

4. "Язык Тосквы".


Q. Talking about the technical side of your sound now...
A. ... The more you can put into the music, the better it will be.
In Africa you might have 200 people drumming all at the same time, and dancing.
Certain sounds I use, I don't know whether people have picked this up,
but they're really sounds of the jungle,
like birds and noises you would hear in the wilderness.
Steve Mosco. Interview with Jah Shaka

Меня ждало разочарование. Автоответчик сообщил деловым тоном: "Братья и сестры! Отбыл по делам в Ветербург до понедельника. Если кому срочно нужен, телефонируйте на трубку. Джа да благословит всех вас!" Я немедленно телефонировал на трубку. Но автоматическая псевдоженщина ангельски проворковала: "Абонент выключен или временно недоступен". Маркус ускользнул, аки змей. Что же делать? Хотелось послушать музыку, но подлец Расколбас утащил и стереосистему. Рассыпанные сидюки все еще валялись на полу, и вообще повсюду царил разгром. Прибраться, что ли? Лень... Я встал и подошел к окну. Серое низкое небо, белые снег, черные голые ветви. Все как всегда. Стандарт. Классика. Олд рашен традишан. Вспомнив, что на кухне имеется радио, перебрался туда. Включил электрочайник. "Чай надо готовить только на живом огне, - вспомнились загоны Крокодила. - Электрокипячение убивает энергию воды!" Воткнул в розетку штепсель радиоприемника "ВЭФ", сохранившегося с доисторических времен, когда великий социалистический слон еще только начинал свои танцы в посудной лавке межнационального братства.

В эфире "Язык Тосквы", продолжаем выпуск новостей, - объявил жизнерадостный баритон.- Крупная партия наркотиков изъята в Северо-восточном департаменте Тосквы в результате спецоперации Федеральной наркополиции. Ликвидирована банда наркоторговцев, опутавшая своими сетями весь город и сбывавшая ядовитый товар прежде всего среди молодежи. Говорит руководитель оперативной группы майор Маринин...
Я волей-неволей прислушался.
- Эту операцию мы готовили, бл... э-э... долго и тщательно, - произнес странно знакомый голос. - Подробности раскрывать... э-э... было бы преждевременно. Среди задержанных... э-э... имеются женщины и несколько лиц кавказской национальности. В соответствии с требованиями закона им... э-э... будет предъявлено обвинение. Из нелегального оборота изъято... э-э... 25 килограммов героина - рекордное количество отравы, предназначенной, прежде всего... э-э... молодым тосквичам... Кроме того, ликвидированы подпольные притоны, где торговали наркотиками, в том числе марихуаной... Э-э...
"Это же наш майор!" - сообразил я. - "Интересно, где сейчас Паша со своим яйцом?"
- Это был майор Маринин, руководитель опергруппы Федеральной Наркополиции, - диктор кашлянул и продолжил. - Как сообщает наш корреспондент в Ветербурге, вчера ночью очередную вылазку устроили местные правые экстремисты. Группировка молодых людей, одетых в черные куртки и маски, напала на африканских студентов, выходивших из помещения молодежной дискотеки. В завязавшейся потасовке получили тяжелые ранения двое студентов и один нападавший, который в результате был задержан и сейчас находится в больнице под охраной правоохранительных органов. Согласно распространенному сегодня официальному сообщению пресс-службы Главного управления внутренних дел Ветербурга, речь идет об обыкновенном хулиганстве. "В ночных клубах молодежь часто устраивает драки, так всегда было, и ничего удивительного, к сожалению, в этом нет", - подчеркнуто в документе.

"А не рвануть ли в Ветербург?" - я снял с подставки закипевший чайник и залил пакетик зеленого чая "Вкус Родины". - "Барабаса давно не видал, да и Маркуса там разыщу..."

- Очередная акция телефонных террористов. Неизвестный, чей голос был искажен вокодером, позвонил около 12.00 в Службу безопасности Центрального Вокзала и сообщил, что в здании заложены две мощные бомбы, - невидимый диктор грустно вздохнул, явно сочувствуя вокзальным охранникам. - В результате работа вокзала была полностью парализована, пассажиры эвакуированы. Отправление составов по всем направлениям было задержано на несколько часов, все это время срочно прибывшие саперы и кинологи искали взрывные устройства. Около 14.15 им удалось обнаружить прикрепленный к днищу багажного электротранспортера подозрительный объект, напоминающий пластиковую взрывчатку с часовым взрывателем. Однако объект оказался муляжом. Второй муляж аналогичной конструкции обнаружили 5 минут спустя в кабине электровоза скорого поезда №34 маршрутом Тосква - Шутункан. Напомним, что это уже пятая подобная акция за последний год. Как нам стало только что известно, ответственность за нее взяла на себя так называемая "Бригада автономного сопротивления", вывесившая в Интернете соответствующее заявление на взломанном сайте тосковского отделения Федерального ведомства по делам мигрантов и беженцев.

Об этих "бескровных террористах" я, конечно же, слышал. Первая информация о "Бригаде..." появилась чуть больше года назад, когда "БАС" по телефону "заминировала" памятник Первому Космонавту, причем муляж бомбы обнаружили на неимоверной высоте прикрепленным к поднятой руке монумента. С тех пор примерно раз в два месяца в городе поднимался легкий шухер, соответствующие спецслужбы начинали тяжело проворачивать свои заржавевшие гусеницы, в панике эвакуировались крупные супермаркеты, музеи, станции метро... Проследить, откуда делался звонок, не удавалось, а муляжи взрывных устройств, все время разные на вид, находили в самых неожиданных местах. Сразу после обнаружения искусно изготовленных "бомб" происходила хакерская атака на какой-либо популярный сетевой ресурс, после чего на главной странице невезучего сайта появлялось заявление "БАС", из которого следовало, что группа ведет борьбу за права незаконных мигрантов и акции будут продолжаться вплоть до победного конца. Обыватели нервничали - вдруг однажды бомба окажется настоящей? - и почем зря честили зарвавшихся хулиганов, понаехавших чужаков и продавшиеся мировой закулисе спецслужбы. Мне с самого начала казалось, что все это продуманная подлая провокация. Хотя Тосква - город съехавших крыш, тут каждый второй случай - клинический. Удивляться нечему, стоит ждать худшего, как говорил Гитлер Геббельсу в начале мая 45-го.

- Завтра вечером в Тоскве открывается четвертая международная выставка "Роскошь как она есть". Среди ожидаемых на открытии гостей знаменитый итальянский дизайнер Донни Фалини, который представит свою новую коллекцию бриллиантовых кнопок для платиновых мобильных телефонов, а также супер-топ-модель Эвелина Шварцлох. Ожидается, что церемонию откроет Федеральный градоначальник Иван Былинин. Пресс-конференция, посвященная открытию выставки, начнется завтра в 11 утра, наши слушатели смогут услышать ее фрагменты в прямом эфире...

Задумавшись о том, каким образом в прямом эфире будут нарезаться эти самые фрагменты, я допил последний глоток зеленого чая и одним движением переключил тумблер, оказавшись где-то на средних волнах. Покрутив ручку настройки, я поймал какую-то французскую радиостанцию, передававшую бодрый раггамаффин. Пританцовывая, я извлек из тайника свою заветную коробку, скрутил тоненький джойнт. Вспыхнула спичка. Я затянулся. Требовалось сосредоточиться и спланировать свои действия. Надо бы позвонить Ай-Вану... Стоп, я же не знаю номера, он только у Крокодила. А тот освободится к вечеру... Кстати, сколько времени? Поискал мобильник в кармане. Ах, да, я его куда-то засунул. Куда же? Затушив окурок, отправился на поиски. Перерыл весь дом, но тщетно. Похоже, "Нокия" выпала из кармана, пока я трясся вчера в "Жигуленке" по тосковским заснеженным дорогам. Лопни моя задница, там же масса телефонов, которые не знаю на память! Номер Крокодила я тоже не помнил, правда, он где-то был записан. Потратив еще полчаса на поиски записной книжки, также не увенчавшиеся успехом, я вернулся на кухню. За окном начинало темнеть, значит, время приближалось к четырем. Веселую раггу сменил занудный французский рэпак.

"Что за хрень? Все из рук валится! - со злости я вырубил радио и стукнул кулаком по столу, зазвенела чашка. - Надо валить! Сменить обстановку, сбить настройку. Но где взять денег на билет?" Решив действовать без лишних размышлений, резко собрал кое-какие шмотки в небольшой зеленый рюкзак. Крокодил может и подождать, в крайнем случае перезвоню ему из Ветербурга, Барабас наверняка знает его номер, а я помнил, как добраться от вокзала до барабасовского жилища. Уже собравшись выходить из квартиры, в одних носках шагнул в коридор... и чуть не подпрыгнул от неожиданности: воды было почти по щиколотку! Равномерными толчками она выплескивалась из-под двери ванной, которую распахнул рывком... Открывшаяся картина напоминала сцену потопления немецкого транспорта "Карл Гуслофф" подводной лодкой С-13 капитана Маринеску. Проклятая стиральная машина! Я сделал шаг в направлении взбесившегося агрегата, но увы - правая нога поехала влево, левая вправо, они переплелись, и я рухнул на спину, подняв тучу брызг и больно ударившись плечом о край ванной.

5. Путешествие в Ветербург.


The only free man you've got
Is a Rastaman,
Regardless him an African, or
West Indian.
The only free man you've got
Is a Rastaman,
Regardless him an African, or
West Indian.
Burning Spear. Free man

Самурай не боится смерти, потому что живет так, как будто он уже мертв. Это то ли из Джармуша, то ли из Мурзенко, а впрочем, какая разница - звучит красиво, к тому же про японцев. А что мы знаем про японцев? Японцы едят суши, занимаются каратэ, делают оригами и боятся цунами. Бездомные у них живут в картонных коробках, перед входом в которые выставляют свою обувь на бумажных ковриках. Про коробки я читал не то у Сорокина, не то у Гибсона. Все, что мы знаем о жизни, мы либо где-то прочитал, либо посмотрели, в самом лучшем случае нам об этом кто-то сказал. Кругом бродят толпы обдолбанных теоретиков, и хоть бы один трезвый практик! Но после того, что только что произошло со мной, я бы точно протрезвел, даже если бы был в стельку пьяным. Я лежал в теплой воде, как айсберг в океане. Я таял. Борт ванны возвышался надо мной, как борт "Титаника". Леонардо ди Каприо в обнимку с Кейт Уинслетт приветливо махали мне с самого края. Одежда мгновенно промокла насквозь. В отчаянии я пнул ванну ногой. Ди Каприо, всплеснув ручками, полетел в ледяную пучину, "Титаник" со скрежетом утонул. В дверь начали звонить непрерывным звонком, он буравил мозг, как сверло стоматолога - дырявый зуб с открытым нервом. "Соседи!" - понял я. Но решил пока не открывать. Вместо этого вскочил, перекрыл все трубы, попытался определить место течи - вода выплескивалась откуда-то из-под стиралки, но что конкретно прохудилось, было трудно понять. Схватил ведро, тряпку, но было удобнее черпать совком для мусора. Начерпал полное ведро, выплеснул в унитаз, и так несколько раз подряд. Потом еще тряпкой прошелся. В какой-то момент в дверь перестали звонить и стали колотить, похоже, ногами. Я старался вести себя как можно тише, чтобы они подумали, что меня нет дома. Правда, была опасность, что дверь начнут ломать, но в последний момент можно было бы объявиться, сказавшись глухим. Долбежка стихла. Первая опасность миновала. Меня охватила отчаянная энергия приговоренного к смерти, которому осталось докопать последние сантиметры спасительного туннеля, за которыми - свобода, а тут в камеру ломятся конвоиры, чтобы вести на плаху. Потоп прекратился, мне удалось довольно споро ликвидировать видимые последствия. Заодно я вымыл пол во всей квартире, убрал весь беспорядок, оставшийся после посещения Расколбаса, сложил постель и даже перемыл гору посуды. И оглядевши последствия трудов своих, был я удовлетворен весьма.

В дверь снова зазвонили и забарабанили. Я уже переоделся во все сухое и чистое и смело открыл. На лестничной площадке стояла разъяренная соседка снизу, забыл, как ее звали, какое-то странное имя... Африкана? Афродита? Октябрина?

- Да вы что, с ума сошли?! - заорала соседка. - У нас с потолка хлещет!
- Да, я, к большому сожалению, сумасшедший, - скромно признался я.

Космашива? Кармайога? Пилорама? За ее спиной маячил смутно знакомый мужичок-с-ноготок в грязной робе, с изможденным лицом алкоголика-мизантропа, похожий на советского актера Бронислава Брондукова в роли инспектора Лестрейда. Ах, да, это же наш слесарь из ЖЭКа... Или РЭПа... Или как там это теперь называется... Как только она ухитрилась его так быстро заманить? Обычно он являлся в лучшем случае на следующий день после вызова. Наверняка пообещала денег. Что ж, если у нее действительно там внизу серьезно пострадал потолок, то к моим виртуальным расходам прибавится еще одна солидная статья.

- Вам это даром не пройдет! - продолжала вопить Пульчинелла, пытаясь оттеснить меня и проникнуть в квартиру.
- Да уж представляю... - вздохнул я, уступая ей путь.
- Смотрите, весь пол мокрый! Вы - свидетель! - Лорелея тыкала пальцем в коридорный паркет,

Лестрейд уныло кивал. - Залил мне всю квартиру, да вы посмотрите на него, глаз подбит, рожа кривая, обои отслаиваться начнут - я не удивлюсь, а они у меня мягкие, из дышащего полимера, 40 долларов квадратный метр, да вы представляете, сколько ремонт будет стоить?
Мне захотелось ее задушить, повалив на пол и выкрикивая гнусные ругательства. Я с трудом вспомнил, что принципиально выступаю против всяческого оружия и являюсь убежденным сторонником мирных переговоров. Но как же ее все-таки зовут?

- Послушайте, Кхе-кхе-кхела Апчхиховна, мне сейчас надо срочно на вокзал, я уезжаю, а насчет ремонта вы не волнуйтесь, давайте мы сейчас к вам зайдем, посмотрим, каковы повреждения, вот и Лестрейд здесь, тьфу, то есть вас как зовут?
- Анатолий, - неожиданно глубоко пробасил Лестрейд.
- Вот! Анатолий не даст соврать. Итс гона би оллрайт! Правильно? - я потихоньку выталкивал обоих прочь.

Дульчинея сопротивлялась и пыталась возражать, но я не давал ей рта раскрыть, бормоча что-то гипнотическое. Сунул ноги в башмаки, накинул пальто, подхватил рюкзак - и мы вывалились наружу. Спустились этажом ниже, заглянули в квартиру Николетты. По потолку в ванной комнате растекались неприятные буро-зеленые пятна, на одной из стен тоже виднелись основательные потеки, в коридоре на потолке проступило несколько пятнышек, но все выглядело гораздо безобиднее, чем я рассчитывал. Лестрейд-Анатолий в целом не возражал, хотя если бы Филомела предложила ему пятьдесят грамм, уверен, он с легкостью поменял бы свое мнение. Но светлая мысль подкупить представителя ЖКХ не явилась в затуманенное примитивное мелко-буржуазное сознание Даздрапермы, вот уже мы покидаем ее двухпещерное кирпично-бетонное убежище в каменных джунглях. На прощание, вы не поверите, я даже попробовал одолжить у нее денег. С равным успехом можно было предложить ей незамедлительно перепихнуться с Лестрейдом.

На улице дул холодный ветер, кусачие снежинки, как комары, роем атаковали лицо. Я втиснулся в трамвай, двери закрылись. Привычным взором оглядел площадку в поисках предполагаемого контролера. Подозрительных лиц не наблюдалось. Ехать надо было четыре остановки до конечной. Контролеры вошли на следующей, я успел заметить, как они разделились, кивнув друг другу, после чего первый залез в переднюю дверь, а второй быстро зашагал к задней. Я протиснулся в середину вагона и успел выскочить на следующей остановке, прежде, чем они проверили билеты у всей толпы. Под хлесткими ударами ветра добрел до метро, проскочил через турникеты под вопли пенсионера в красной шапке, через сорок минут был на вокзале, ближайший поезд до Ветербурга отходил через 15 минут, следующий через час с лишним. Выбежал на перрон. Это был фирменный скорый, с суровыми проводниками, одетыми в нелепые, стилизованные под ХIХ век синие шинели с золочеными пуговицами. Вписаться в такой состав было мало шансов. Я честно прошел вдоль поезда, вернулся обратно. Вагоны дернулись. Ничего, подождем следующего...

Последний поезд уходил в 1.44. Сорок четыре - моя любимая цифра, так уж повелось. Я вышел на платформу. Два мента, проходя мимо, пытливо ощупали меня взглядами. Я прикинулся фонарным столбом. У третьего от хвоста вагона толстая тетка копошилась возле многочисленных чемоданов, рассчитывалась с носильщиком. Рядом болтали две проводницы.

- Ну вот вы где! - радостно воскликнул я, подхватывая сразу два чемодана. - Какое место?
- Девятое... - растерялась тетка.

Пока она не опомнилась, я нырнул в вагон, поставил ее чемоданы у девятого места. Вагон плацкартный, народу мало. Вышел наружу, тетка как раз показывала свои билеты. Я весело улыбнулся ей, подмигнул проводнице, подхватил еще два чемодана. Интересно, что у нее там? Тетка семенила вслед за мной. Я помог ей распихать багаж, и прежде, чем она успела начать меня расспрашивать, кто же я, собственно, такой, вышел в тамбур. Мимо меня проходили какие-то люди, но никто не лез. Поезд дернулся, за окном все поплыло. Я вышел из тамбура, попробовал дверь туалета - конечно, заперта. Пошел вдоль состава. Свободные места были. Присел на одно из них. Когда проводница пошла проверять билеты, встал и прошел мимо нее. Перешел в соседний вагон. Там тоже шла проверка. Дошел до следующего. Там все уже закончилось. Решил наглеть до конца - снял пальто, закинул вместе с рюкзаком на полку, заглянул в купе проводников, там сидела унылая мадам, худая и вытянутая, как телебашня.

- Дaйте белье, - сказал я.
- Сорок пять рублей.
- Ага, щас принесу.

Захватил пальто и рюкзак, вернулся в предыдущий вагон, нашел свободную верхнюю полку, расстелил матрас, простыню, засунул одеяло в пододеяльник. Аккуратно сложил пальто, закинул все вещи на третью полку. Решил: если что, скажу, пьяный был, перепутал поезд, а билеты потерял. Лег, закрыл глаза. До Ветербурга оставалась целая ночь пути. Уже засыпая, вдруг вспомнил, как звали соседку снизу: Нинель Владленовна. Ну конечно, как я мог забыть, так просто: Нинель - это же Ленин наоборот, а Владлен - это Владимир Ленин! Наверное, ее папа был заядлый коммунист-ленинист. Из тех, которых называли "честными" и "настоящими", как моего дедушку. Не того, который уехал в Израиль, а другого, который умер за год до Брежнева. Я широко зевнул и отвернулся к стенке. Колеса стучали в ритме реггей. Ван драп, ту драп, ван драп, ту драп... Все было почти так же, как 15 лет назад. Мы тоже сели в последний поезд, правда, у нас были билеты. И гитары. Мир был совсем другой, и перед нами маячило невероятное будущее: концерты, записи, хиты... Я носил кожаную мотоциклетную куртку, а мой лучший друг - длинный серый плащ. И еще тогда была не зима, а лето. Сухое теплое лето... Басовые колеса-бочки ударяли два раза, на первую и на третью доли. Рабочий барабан играл третью долю. И рельсы пели чернокожими голосами.

Продолжение здесь.
Следующая глава является промежуточной, в ней рассказываюися более ранние события, но так как автор в последующих главах уще упоминает о героях, о которых рассказанно в этой промежуточной главе, мы рекомендуем все же ознакомится с ней сейчас, а так же с другой промежуточной главой "Корневая система", потому как там рассказанно подробно о знакомстве Ю-лова с Уроем и Гектором, которые будут встречаться в следующих главах.
Продолжение же повествования, где Ю-лов приезжает в Ветербург к Барабасу и события продолжают разворачиваться дальше, в чертертой главе романа.

Безусловно, все персонажи вымышлены, а любое совпадение случайно....
И, конечно, мы чтим и уважаем законодательство РФ.
Роман является интеллектуальной собственностью автора и предназначен для ознакомления.
Это значит что ссылку на этот роман просто необходимо разослать всем друзьям для ознакомления. ;-)
Jah Rastafari!

Растаманские носки . Грузчики для грузоперевозки недорого со скидкой

Jah Rastafari!  |  Jah Live!  |  Растафари  |  News  |  Audio  |  Video  |  Вест-Индия  |  Мини-магазин  |  Русский реггей
Книга  |  Победа  |  Сказки  |  Академик  |  Адепт  |  Король  |  Мегажурналист  |  Раста-Хронология  |  H.I.M. Quotes   
   Rasta & Reggae  |  Roots Reggae  |  Simba  |  Jah Republic  |  DreadBull  |  Links  |  Русская Страница Живаго Джа   


Рейтинг@Mail.ru